Пока молодёжь получает рекордные прибавки к зарплате, японцы 40–50 лет, начавшие карьеру во время экономического обвала 1990-х, снова остаются ни с чем — и рискуют встретить старость без сбережений и достойной пенсии.
Тории Ацуси уже почти двадцать лет работает на складе токийской модной компании. Все эти годы его зарплата росла крайне медленно, а недавно и вовсе сократилась — работодатель урезал премии и пересмотрел систему оплаты труда. Сейчас 50-летний Тории зарабатывает около 3,6 млн иен ($22 600) в год. А затем он увидел объявления о найме собственной компании: новичкам предлагали зарплату выше, чем у него. «Прекрасно, что молодым стали больше платить, — говорит он. — Но почему не поднять и мою?»
Тории принадлежит к так называемому «ледниковому поколению» Японии — тем, кто выходил на рынок труда между 1993 и 2004 годами, сразу после того как лопнул экономический пузырь и компании массово прекратили набор сотрудников. Эти люди годами перебивались нестабильной низкооплачиваемой работой. Теперь, когда им за 40–50 (то есть это поколение X), история повторяется. Япония наконец выходит из десятилетий дефляции, цены растут, а компании раздают самые щедрые прибавки к зарплате за последнее поколение — но «ледниковых» работников это почти не касается. Проблемы могут обостриться, когда на пенсию начнут выходить их родители — самое многочисленное поколение беби-бумеров, всё ещё формирующее заметный «выступ» на демографической пирамиде страны.
Контраст с предшественниками разителен. В 1980-е, в эпоху экономического пузыря, компании охотились за кадрами: студенты получали пачки предложений о работе, их приглашали на дорогие обеды, лишь бы заполучить к себе. Всё изменилось, когда пузырь лопнул в начале 1990-х. Жёсткая система трудовых отношений в Японии не позволяла легко увольнять уже нанятых сотрудников — поэтому компании просто перестали нанимать новых. Соотношение вакансий к числу выпускников вузов упало почти с трёх на пике до менее чем одного к 2000 году. Нагаи Тосихиса, окончивший университет в 1999-м, вскоре после Азиатского финансового кризиса, вспоминает, как оставил надежду устроиться в брокерскую компанию: «Искать работу было просто бессмысленно». Многие его ровесники разослали десятки, а то и сотни резюме — безрезультатно. Ситуацию усугубляло и то, что само «ледниковое» поколение оказалось необычно многочисленным, что только увеличивало избыток претендентов на рынке труда.
Многие выпускники, не сумевшие получить постоянную должность, оказались на временных или контрактных позициях. Японский рынок труда чётко делит работников на «постоянных» — с серьёзными юридическими гарантиями и ростом зарплаты по выслуге лет — и «непостоянных», которые часто выполняют ту же работу за куда меньшие деньги и первыми попадают под сокращение в кризис. Раньше такие места обычно занимали домохозяйки, подрабатывающие в дополнение к доходу мужа. Но всё чаще их стали занимать молодые люди, которым нужно было содержать себя самостоятельно, отмечает Кондо Аяко из Токийского университета. Так в обиход вошли слова «фритеры» — молодёжь, дрейфующая между случайными подработками, — и «синглы-паразиты», годами живущие за счёт родителей. Одновременно росла и тревога по поводу хикикомори — добровольных социальных затворников.
Время и острая нехватка рабочих рук отчасти залечили эти раны. По данным Симоды Юсукэ из Japan Research Institute, доля «ледниковых» работников с постоянной занятостью почти сравнялась с показателями старших поколений. А вот их доходы — нет. Те, кто провёл долгие годы на непостоянных позициях, как правило, так и не догоняют сверстников по зарплате, даже перейдя на постоянную работу. А те, кто получил постоянную должность, столкнулись с другой проблемой: верхние ступени карьерной лестницы в их компаниях оказались забиты сотрудниками эпохи «пузыря», из-за чего продвижение по службе задерживалось для всех, кто пришёл следом. Низкая мобильность японского рынка труда означает, что этому невезучему поколению попросту негде было искать более выгодные условия.
Японская экономика меняется: после трёх десятилетий стагнации возвращается инфляция, зарплаты растут, а смена работы становится всё более обычным делом. Но эти улучшения достаются в основном молодым. Компании, испытывающие нехватку кадров, ожесточённо конкурируют за «свежую кровь» и готовы платить за неё больше. Работники среднего возраста меняют работу гораздо реже, а значит, у компаний мало стимулов повышать им зарплату. По данным Кумано Хидэо, экономиста Dai-ichi Life Research Institute, номинальные зарплаты выпускников вузов в возрасте 20–30 лет в 2025 году были на 10–16% выше, чем пятью годами ранее. А вот у тех, кому чуть за 50, произошло номинальное снижение на 1,3%. 48-летний Абэ Кацуя признаётся, что щедрые прибавки, которые получает молодёжь, вызывают у него «смешанные чувства». Он состоит в «Клубе мамонтов» — группе поддержки для «ледниковых» работников, которые ассоциируют себя с шерстистыми гигантами, пережившими суровые времена.
Всё это оставило «ледниковое» поколение с низкими совокупными доходами за жизнь — а значит, и почти без сбережений. Это грозит настоящим кризисом, когда они начнут выходить на пенсию: японская пенсионная система привязывает выплаты к пожизненному заработку, так что десятилетия заниженных зарплат обернутся мизерными пенсиями. «Тем, кому не повезло вступить во взрослую жизнь во время спада, придётся нести это бремя всю оставшуюся жизнь», — с сожалением констатирует Кумано. Один из выходов — стимулировать пожилых людей работать дольше, что уже делают многие; но это не решает проблему целиком. Кондо предупреждает: многие представители этого поколения могут в итоге оказаться на социальном пособии, а японская система соцзащиты не рассчитана на то, чтобы годами поддерживать пожилых людей — это дорого обходится государству, которое, например, полностью оплачивает медицинские счета получателей пособий. Проблему усугубляет и то, что следующие поколения малочисленнее: меньшему числу работающих придётся содержать больше пенсионеров.
Проблемы «ледникового» поколения давно в поле зрения властей: десятилетиями государство запускало программы по трудоустройству и по «возвращению» затворников-хикикомори к общественной жизни. Но с возрастом перед этим поколением встают новые вызовы — помимо скудных пенсий и сбережений, остро стоит вопрос жилья: по сравнению со старшими японцами, у представителей этого поколения меньше шансов иметь собственное жильё, а рынок аренды в Японии крайне неблагоприятен для пожилых съёмщиков. Власти реагируют, хотя и с опозданием: в апреле был представлен трёхлетний план поддержки «ледникового» поколения — от накопления активов до решения жилищных вопросов. Но, судя по всему, серьёзных решений понадобится гораздо больше.
