Война с Ираном угрожает глобальной экономике не только ростом цен на нефть и газ. Она создаёт ещё одну, куда менее обсуждаемую, но потенциально более разрушительную проблему — сокращение мирового предложения продовольствия.

После начала американских и израильских ударов по Ирану мировая продовольственная система получила два мощных удара, но лишь один из них широко освещался в СМИ. Первый пришёлся на 28 февраля, когда Ормузский пролив фактически оказался закрыт в первый день войны. Второй — 18 марта, когда иранские ракеты поразили промышленный комплекс Рас‑Лаффан в Катаре. В обоих случаях внимание было сосредоточено на нефтяных и газовых ценах, однако такое освещение, предупреждает автор, опасно неполное: оба события нанесли двойной удар по рынку удобрений, а значит — по будущим урожаям.

Закрытие пролива перекрыло экспорт удобрений из стран Персидского залива, а удары по Рас‑Лаффану остановили поставки СПГ, который служит сырьём для производства удобрений в других странах — тех, что могли бы компенсировать выпадающие объёмы. Масштаб проблемы огромен: около половины мирового экспорта мочевины, ключевого азотного удобрения, проходит через Ормузский пролив. Катарская компания QAFCO, крупнейший производитель мочевины в мире, обеспечивающая 14% мирового объёма, остановила производство 4 марта.

Россия, второй крупнейший поставщик, уже ограничила экспорт, а Китай жёстко контролирует поставки, защищая внутренний рынок. Рынок реагирует стремительно: цена мочевины в Новом Орлеане выросла с 516 до 680 долларов за тонну менее чем за неделю после закрытия пролива, а прогнозы превышают 800 долларов, если ситуация продлится до мая.

Особенно тяжёлым фактором становится время. Австралийский фермер, с которым говорил автор, сообщил, что имеет доступ лишь к 15% необходимого объёма удобрений, а до начала посевной остаются недели. Австралия импортирует 70% мочевины из региона Залива. Такие же разговоры происходят в индийском Пенджабе, в итальянской долине По и в бразильском Серрадо. В США фермеры сталкиваются с ростом цен, но не с дефицитом — благодаря собственному производству.

По оценке Helios AI, если движение через Ормузский пролив восстановится не раньше чем через шесть месяцев, то к концу 2026 года мировые цены на продовольствие вырастут на 12–18% по сравнению с докризисным уровнем, а в первой половине 2027 года рост будет ещё выше. Стабилизация возможна лишь после этого.

Прогноз включает три последовательных удара: первый уже происходит — рост цен на энергию и логистику, влияющий на всё, от дизельных насосов до охлаждённых перевозок.

Второй ожидается осенью 2026 года, когда нехватка удобрений весной приведёт к снижению урожая зерновых и масличных культур. Третий удар придётся на начало 2027 года, когда мировые запасы зерна, истощённые в 2026‑м, не удастся восполнить из‑за слабого урожая. На этом этапе рост цен перестанет быть циклическим и станет структурным.

Существует и риск, который рынки игнорируют. В 2022 году, когда цены на продовольствие резко выросли, страны одна за другой ввели экспортные ограничения — Сербия, Венгрия, Индия, Индонезия, Аргентина. Каждое решение было логичным с точки зрения внутренней политики, но вместе они усугубили мировой кризис. Сейчас условия для повторения этого сценария ещё более благоприятны: цены растут быстрее, политическое давление выше, а правительства знают, что экспортные ограничения работают в краткосрочной перспективе, даже если они вредят мировой экономике в долгосрочной.

Главное отличие нынешнего кризиса — физическая нехватка товара. Это не просто рост цен. При обычном ценовом шоке зерно можно купить, пусть и дороже. При физическом дефиците товара нет вовсе: спотовые рынки неделями остаются пустыми, никто не продаёт, потому что нечего продавать. Ормузский пролив рано или поздно откроется, QAFCO возобновит работу. Но фермер, который сегодня планирует посевную с 15% необходимого азота, соберёт урожай, соответствующий этим условиям. «Вопрос не в том, произойдёт ли ущерб. Он уже происходит», — заключает автор.