В Европе второй год подряд сохраняется ощутимый дефицит мяса птицы. О причинах — от вспышек птичьего гриппа до политики «медленного выращивания», о росте цен, планах инвестиций и перспективах экспорта рассказывает агентству LETA председатель правления AS «Ķekava Foods» Андрюс Пранцкевичс.

— Как для компании начался 2025/2026 финансовый год?

— Наш финансовый год длится с июля по июнь, и его первая половина была успешной. Мы работаем с прибылью, ключевые показатели растут, промежуточные цели по выращиванию бройлеров выполняются даже лучше запланированного. Себестоимость сейчас относительно благоприятная: цены на зерно снизились, корма дешевле, чем два года назад, а газ остаётся стабильным. Вся кормовая база — латвийского происхождения, из нашего завода в Бауске.

— Чего ждёте дальше?

— До нового урожая серьёзных рисков по росту цен на корма мы не видим: почти всё закуплено или законтрактовано. Соя тоже стабильна, а введение дополнительного налога ЕС отложено. Это даёт отрасли редкую предсказуемость.

Но при этом уже второй год в Европе сохраняется выраженный дефицит мяса птицы. И это главный фактор цен.

— В чём причины дефицита?

— Первая — птичий грипп. Осенью прошлого года случаев было примерно вдвое больше, чем годом ранее. Если нанести вспышки на карту, почти вся Европа была бы «красной». При заболевании ферма останавливается на 1–3 месяца, а если вспышка в радиусе 5–10 км — временно закрываются и бойни. В Польше некоторые крупные комплексы простаивали до шести месяцев.

Вторая причина — так называемая политика «медленного выращивания» в ряде стран, например в Великобритании, Нидерландах и Дании. Если стандартный цикл в Латвии — 37–38 дней, то при «медленном» — 43–44 дня. В итоге за год на той же площади производится меньше мяса, что усиливает дефицит.

Третий фактор — практически невозможность быстро построить новые мощности в густонаселённых регионах Европы.

— Добавились и другие риски?

— Да, вспышки болезни Ньюкасла. В 2025 году они широко распространились в Польше, сейчас фиксируются и в Испании, и в Швеции. В Латвии был выявлен первый случай в частном хозяйстве. Мы вакцинируем птицу давно, поэтому серьёзной угрозы не ощущаем. В Польше вакцинация долго откладывалась, и это усугубило ситуацию.

— Как это отражается на ценах?

— Цены в 2024–2025 годах остаются выше среднего уровня последних шести–семи лет. Сколько продлится дефицит, никто не может сказать. Еврокомиссия даже увеличила импортные квоты, в том числе для Украины, чтобы компенсировать нехватку.

— При этом спрос продолжает расти?

— Да, и очень стабильно. Потребление мяса птицы в ЕС увеличивается примерно на 3–4% ежегодно. При объёме производства около 13 млн тонн это плюс почти 400 тыс. тонн в год — в десять раз больше, чем годовой объём «Ķekava Foods» (около 40 тыс. тонн). На фоне этого дефицит становится понятным. Свинина стагнирует, говядина сокращается, а курятина продолжает расти — и прогнозы на десять лет вперёд это подтверждают.

— Какие потребительские тренды вы видите?

— Цена остаётся одним из трёх ключевых факторов наряду с местным происхождением и качеством. Латвийские покупатели ценят локальное производство: всё зерно — латвийское, вся переработка — здесь же.

Второй важный тренд — мясо без антибиотиков. Мы начали такое производство ещё в 2017 году и сегодня это сильное конкурентное преимущество. Третий тренд — рост спроса на готовые и полуготовые продукты.

— Как складывается экспорт?

— Исторически мы экспортировали около половины продукции, в прошлом году — 44% за пределы Балтии. Главный стратегический регион — Скандинавия. Мы активно растём в Швеции, успешно развиваемся в Финляндии и Эстонии, поставляем в Нидерланды и Великобританию.

Швеция стала для нас историей успеха: начинали с замороженной продукции, сейчас представлены свежими товарами под брендом Top Choice Poultry.

— Планируете выход на новые рынки?

— Сейчас приоритет — укрепление позиций на существующих рынках. Некоторые страны, например Франция или Германия, полностью обеспечивают себя мясом птицы, туда войти практически невозможно.

— А Латвия?

— Латвия не является самодостаточной — уровень самообеспечения около 60%. Даже если бы вся наша продукция продавалась внутри страны, её всё равно было бы недостаточно. При этом в Латвии нет независимых фермеров, выращивающих бройлеров, в отличие от Литвы. Это ограничивает рост.

Наша бойня загружена на 75–80%. Мы могли бы производить больше, но не хватает сырья. Поэтому рассматриваем возможность строительства новых птичников — проект пока на бумаге.

— Объёмы инвестиций?

— В последние два года инвестируем по 4–5 млн евро ежегодно: модернизируем инфраструктуру, упаковочные линии, логистику, обновляем птичники и кормовой завод.

— Какой главный вызов 2026 года?

— Понять, каким станет новый баланс спроса и предложения. Сейчас рынок уникален. Производство стабильно, издержки прогнозируемы, но отпускные цены могут измениться очень быстро. После нескольких сложных лет — Covid-19, энергетического и зернового кризисов — у нас два прибыльных года подряд. Вопрос в том, как долго сохранится нынешний ценовой уровень и как быстро рынок вернётся к равновесию.