Представьте, что вам под 70, и врач сообщает: у вас болезнь Альцгеймера. Вы начинаете перестраивать жизнь — обсуждаете с супругом возможную утрату самостоятельности, изучаете варианты долгосрочного ухода, пытаетесь успеть выполнить давние мечты.

А через несколько месяцев другой невролог говорит вам прямо противоположное: болезни нет, и риска её развития тоже нет.

Такие ситуации становятся всё более частыми. Причина — отсутствие единого подхода к диагностике болезни Альцгеймера. Разные медицинские организации используют разные критерии, и это приводит к ошибочным диагнозам и, что ещё хуже, к назначению ненужных и потенциально опасных препаратов.

Что считать болезнью Альцгеймера?

Спор упирается в фундаментальный вопрос: болезнь Альцгеймера — это биологическое состояние мозга или клинический диагноз, который должен учитывать симптомы?

• Критерии Ассоциации Альцгеймера (2024) требуют подтверждения наличия амилоида — белка, который накапливается в мозге.
• Международная рабочая группа (IWG) считает, что диагноз возможен только при наличии трёх факторов: амилоида, тау‑белка и когнитивных нарушений.

Ошибочные диагнозы становятся реальностью

Невролог Гаятри Деви из Нью‑Йорка говорит, что за последний год видела всё больше пациентов, которым ошибочно поставили диагноз Альцгеймера.

Один из них — руководитель отдела кадров — получил диагноз на основании ПЭТ‑скана, который ошибочно показал наличие амилоида, и собственных тревог из‑за забывчивости. Ему назначили моноклональные антитела, хотя они ему не были нужны. Позднее анализ спинномозговой жидкости показал отсутствие амилоида и тау.

По словам Деви, в его возрасте и при отсутствии биомаркеров риск развития болезни минимален.

Она подчёркивает: диагноз требует осторожности, а симптомы могут быть субъективными и вызваны множеством других причин.

Почему амилоид — не приговор

Исследования показывают, что 25–45% пожилых людей без жалоб на память имеют амилоид, но большинство из них никогда не заболевают деменцией.

Поэтому, говорит Деви, «медикализировать» всех людей с амилоидом в возрасте 70–80 лет — ошибка.

Кроме того, препараты, применяемые на ранних стадиях болезни, несут риск кровоизлияний в мозг.

Аргументы сторонников биологического подхода

Доктор Клиффорд Джек из клиники Мэйо, один из авторов критериев Ассоциации Альцгеймера, считает, что амилоид — надёжный показатель наличия и тау‑патологии.

Он отмечает, что симптомы обычно появляются примерно через 15 лет после того, как амилоид и тау становятся обнаружимыми. Поэтому, по его мнению, болезнь существует задолго до клинических проявлений.

Он также подчёркивает: пока не завершены исследования, тестировать людей без симптомов и тем более назначать им лечение не следует.

Опасность завышенных оценок

Некоторые специалисты считают, что из‑за разных критериев число людей, которых можно отнести к «болезни Альцгеймера», сильно завышено.

Невролог Ричард Айзексон говорит: нельзя объявлять 47 миллионов американцев больными, только потому что у них есть биомаркеры риска.

Он сравнивает ситуацию с высоким холестерином: наличие фактора риска не означает неизбежного инфаркта.

Семантика или принципиальный спор?

Доктор Дэвид Уолк из Пенсильванского университета считает, что спор сводится к разнице между «болезнью» и «риском болезни».

Он предупреждает: если ориентироваться только на амилоид и жалобы на память, можно ошибиться. Когнитивные нарушения нередко вызваны другими причинами — например, сосудистыми проблемами. Если при этом тест на амилоид положительный, пациента могут ошибочно считать больным Альцгеймером.

Аргумент в пользу раннего вмешательства

Профессор Рейза Сперлинг из Гарварда, которая проводит исследования антиамилоидных препаратов у людей без симптомов, считает, что болезнь нужно выявлять как можно раньше.

Она сравнивает подход IWG с требованием диагностировать диабет только тогда, когда у пациента уже развилась слепота или почечная недостаточность.

Цена ошибочного диагноза

Гаятри Деви подчёркивает: психологический удар от ошибочного диагноза огромен.

Пока медицинское сообщество не придёт к единому подходу — и пока не станет ясно, помогает ли раннее лечение — пациенты должны избегать ненужных тестов, особенно новых доступных анализов крови.