С 2012 года кампания привела к расследованию более 4,7 миллиона чиновников и взятию под стражу свыше 500 тысяч из них. Однако возможно, что она также служит инструментом для уничтожения политических соперников, как в случае с падением таких фигур, как Бо Силай и Чжоу Юнкан. Критики отмечают, что среди наказанных преобладают высокопоставленные члены старой гвардии КПК.
— С момента прихода к власти в 2012 году Си Цзиньпин последовательно и жестко перестраивает верхушку Коммунистической партии Китая и армии. За почти 14 лет он уничтожил целые кланы, снял с постов высокопоставленных чиновников, силовиков и детей «красной аристократии». Но даже на фоне этих масштабных чисток январское объявление о расследовании в отношении двух ключевых военных фигур — генерала Чжан Юся и генерала Лю Чжэньли — стало неожиданным и тревожным сигналом.
24 января министерство обороны Китая сообщило, что Чжан Юся, фактически главный военный руководитель страны, и его соратник Лю Чжэньли находятся под следствием за «серьёзные нарушения». Для Вашингтона это стало сюрпризом: Чжан считался не только ветераном войны с Вьетнамом 1979 года, но и одним из самых преданных и проверенных людей Си. Он был не просто функционером, а фигурой, пользовавшейся огромным уважением среди офицеров и солдат.
Американские чиновники и аналитики пытаются понять, что стоит за этим шагом. Однозначного объяснения нет. Вариантов несколько: Си может действовать из крайней подозрительности; может защищаться от реальной угрозы внутри элит; а может — действительно пытаться вычистить коррупцию в Народно‑освободительной армии Китая (НОАК).
По оценкам американской разведки последних лет, у Си «чрезвычайно высокий уровень паранойи». Это не случайная черта, а устойчивый элемент его стиля управления.
Концентрация власти и волна чисток
С самого начала правления Си использовал антикоррупционные кампании как инструмент и дисциплины, и устрашения. Он стал самым могущественным китайским лидером со времён Дэна Сяопина, а по концентрации личной власти — ближе к Мао.
Он возглавляет Центральный военный совет — орган, контролирующий НОАК. Из шести генералов, которых он сам назначил в этот совет в 2022 году, к началу 2026‑го в строю остался только один.
Ситуация не ограничивается только верхушкой. По данным анализа The New York Times, из 30 генералов и адмиралов, командовавших театрами военных действий или специализированными операциями в начале 2023 года, почти все либо смещены, либо исчезли из публичного поля. Это создаёт реальный вакуум в руководстве крупнейшей армии мира.
Немецкий политолог Марсель Дирсус, изучающий авторитарные режимы, отмечает: в диктатурах главная угроза для лидера исходит не от улицы, а от ближайшего окружения.
Он формулирует это так:
«Как автократ, ты обязан быть параноиком. Ты постоянно под угрозой. Все вокруг тебя лгут. Ты никогда не знаешь, кто действительно лоялен, а кто только притворяется».
По его словам, быть генералом в автократии — «неблагодарная работа»: если ты эффективен и популярен среди подчинённых, ты становишься потенциальным центром силы и вызываешь страх у лидера; если проваливаешься — становишься удобной жертвой.
Чжан Юся как раз относился к первой категории: боевой генерал, ветеран, близкий к Си, но при этом обладавший собственным авторитетом в армии.
Паранойя как элемент системы
Бывший аналитик ЦРУ по Китаю Джон Калвер говорит, что паранойя — не сбой, а «функция» стиля Си. По его словам, Си не смог бы так долго и так жёстко удерживать власть, если бы не был готов политически «разрушать» влиятельных старейшин и институты.
ЦРУ традиционно составляет психологические портреты иностранных лидеров. В случае Си это особенно важно: он — «принц», сын ветерана революции, которого ещё в 2007 году внутри партии рассматривали как будущего лидера. Уже через несколько недель после прихода к власти в 2012 году он запустил масштабную антикоррупционную кампанию, которая потрясла всю партийную систему.
Слухи о шпионаже и позиция США
The Wall Street Journal недавно сообщила, что некоторым китайским военным якобы говорили: Чжан Юся — шпион США, передававший Вашингтону ядерные секреты. В китайской системе это было бы высшей формой предательства.
Однако американские чиновники заявляют, что не располагают данными о том, что Чжан был агентом США или передавал секретную информацию. Они также не видят признаков того, что в Пекине развернули широкую внутреннюю кампанию по закреплению за ним образа «американского шпиона».
Параллельно Си и Министерство государственной безопасности ведут публичную кампанию против «иностранных шпионов», предупреждая население о внешних угрозах. В то же время ЦРУ открыто говорит, что активно пытается наращивать агентурную сеть в Китае и уже видит первые результаты.
Официальная версия: борьба с коррупцией
Официальная армейская газета Liberation Army Daily назвала наказание Чжана и Лю «крупным достижением» антикоррупционной борьбы. В публикации подчёркивается, что все офицеры и солдаты обязаны поддержать решение Центрального комитета партии и «товарища Си Цзиньпина как ядра» — в мыслях, политике и действиях.
Представитель посольства Китая в Вашингтоне Лю Пэньюй заявил, что расследование в отношении генералов открыто «по подозрению в серьёзных нарушениях дисциплины и закона» и демонстрирует «политику нулевой терпимости к коррупции».
Аналитики признают: коррупция в партии и армии действительно была и остаётся системной. Антикоррупционная кампания Си одновременно решает две задачи: дисциплинирует 100‑миллионную партийную массу и уничтожает потенциальные фракции и соперников.
По данным Asia Society Policy Institute, на важную политическую конференцию в октябре прошлого года явилось менее 84% членов и кандидатов в члены Центрального комитета — рекордно низкий показатель. Это рассматривается как индикатор масштабности чисток и давления.
Армия, Тайвань и стратегические последствия
Особое внимание привлекают именно чистки в высшем военном командовании. Они поднимают вопросы о масштабах коррупции в НОАК, но также — о возможных разногласиях между Си и генералами по ключевым вопросам, прежде всего по Тайваню.
Си неоднократно заявлял, что остров должен быть подчинён власти партии, «если нужно — силой». Если часть военного руководства сомневалась в целесообразности или сроках силового сценария, это могло стать фактором напряжения.
Раш Доши, исследователь из Джорджтаунского университета и Совета по международным отношениям, считает, что последствия чисток могут быть не только политическими, но и оперативными:
«Возможно, недоверие между партией и армией приведёт к колебаниям перед любыми крупными операциями, по крайней мере в ближайшей перспективе».
Быстро растущие военные и разведывательные бюджеты Китая создают широкие возможности для коррупции. НОАК распределяет огромные контракты по различным отраслям, и офицеры, по словам американских чиновников, могут фактически удваивать свои доходы, направляя заказы «нужным» компаниям.
Исторические параллели и борьба за будущее
Некоторые исследователи проводят параллели между падением Чжана и драматическим расколом Мао Цзэдуна с Линь Бяо в 1971 году. Линь, занимавший пост заместителя председателя партии и считавшийся наследником Мао, погиб в загадочной авиакатастрофе в Монголии, когда, по официальной версии, пытался бежать в СССР.
Сейчас, по мнению части аналитиков, Си может действовать с похожей логикой: устранить любого, кто потенциально способен стать центром альтернативной лояльности.
Юнь Сунь, эксперт по Китаю из Stimson Center в Вашингтоне, считает, что срочность и масштаб последних шагов могут быть связаны с подготовкой к следующему партийном съезду в 2027 году. На съезде 2022 года Си уже нарушил негласную норму и пошёл на третий срок, что вызвало тревогу у части элит и общества — многие увидели в этом движение к «маоистской» модели личной власти.
По оценке Юнь Сунь, Си вполне может стремиться к четвёртому сроку, не называя преемника. В таком контексте фигура Чжана — уважаемого, боевого, близкого, но самостоятельного генерала — могла стать опасной.
«Если Чжан не соглашался с Си по этому ключевому политическому вопросу — вопросу передачи власти, — это делает его невероятно опасным», — говорит она.
