Нико Ван владеет собственным маркетинговым бизнесом. Это даёт ему роскошь посещать музеи по будням — важное преимущество для китайских любителей культуры. Крупные музеи страны стали настолько популярны, что в выходные и праздники попасть туда почти невозможно.

В один из недавних четвергов в новом филиале провинциального музея Чжэцзяна в Ханчжоу он указал на электронное табло: всего 400 посетителей — значительно ниже предельной вместимости. «Какая удача!» — сказал он. По его словам, записаться в самые востребованные музеи Китая сегодня почти так же сложно, как купить билет на поезд в разгар новогодней миграции. Нужно сидеть в приложении музея и мгновенно нажимать кнопку, как только открывается окно бронирования.

Десять лет назад выражение «музейный бум» в Китае звучало насмешливо. В погоне за модернизацией чиновники по всей стране строили грандиозные музеи, которые затем пустовали. Сегодня Китай снова переживает музейный бум — но уже другого рода: стремительный рост числа посетителей и резкое повышение качества экспозиций, особенно посвящённых древним цивилизациям.

В 2007 году в стране было около 1700 музеев, которые принимали примерно 250 млн посетителей в год. Сейчас музеев более 7000, а ежегодная посещаемость выросла почти в шесть раз — до 1,5 млрд.

Некоторые учреждения буквально переполнены. Крупнейшие музеи продлевают часы работы в праздники. Летняя выставка об истории Древнего Египта в Шанхае привлекла столько людей, что в последнюю неделю музей работал круглосуточно — 168 часов подряд. А недавний скандал вокруг бывшего директора Нанкинского музея, которого обвиняют в краже шедевра эпохи Мин (и, возможно, не только его), показывает: музеи прочно вошли в общественное сознание как хранители национального наследия. (Сам он обвинения отвергает.)

Для государства музейный рывок имеет и идеологическую составляющую. Это особенно заметно в экспозициях, прославляющих величие Коммунистической партии — разумеется, без упоминания её ошибок. Но такие выставки редко вызывают живой интерес. В Национальном музее Китая в Пекине к витринам с партийными символами можно подойти без очереди. Зато чтобы увидеть корону императрицы эпохи Мин, украшенную сапфирами и рубинами, приходится ждать час.

Более тонко политический подтекст проявляется в выставках о доиндустриальной истории Китая. Они выстраивают цельный нарратив, объединяющий разные регионы и народы в гармоничную картину, ведущую к современности. Один из постоянных посетителей — Си Цзиньпин. В 2012 году, вскоре после прихода к власти, он использовал выставку о революционных корнях партии как фон для своей первой речи о «китайской мечте». С тех пор он посетил более сотни культурных и исторических объектов и часто показывает их иностранным лидерам — жест, одновременно выражающий гордость и подчёркивающий вес 5000-летней истории Китая.

Но сводить всё к политике — значит упустить главное. Китайцы свободны выбирать, как проводить досуг, и тот факт, что всё больше людей идут в музеи, говорит о многом. Патриотизм — лишь часть объяснения. «По мере роста китайской экономики многие естественным образом захотели узнать больше о собственной истории и культуре», — говорит Цзин Чжунвэй, профессор археологии Чжэцзянского университета, при котором работает один из лучших музеев страны.

Есть и более прозаическая причина: цена. С 2008 года большинство государственных музеев в Китае бесплатны. При поддержке Си Цзиньпина они могут рассчитывать на стабильное финансирование. Частные художественные музеи, напротив, переживают трудные времена: они потеряли меценатов и вынуждены брать плату за вход — не самое привлекательное предложение в условиях замедления экономики, особенно когда государственные музеи столь хороши.

Когда-то музеи истории Китая представляли собой унылые залы с пыльными артефактами в тусклых витринах. Теперь посетителей встречают высокотехнологичные экспозиции. Корреспондент издания посетил дюжину музеев: в Пекине — полноразмерные 3D‑реплики буддийских пещер с запада страны; в Ханчжоу — очки дополненной реальности, оживляющие древние городские улицы; в Чэнду — гигантская голографическая инсталляция, показывающая, как археологи слой за слоем вскрывают землю, извлекая реликвии.

Этому способствует и волна археологических открытий, обеспечивающих музеи новым материалом. Когда националисты бежали на Тайвань в 1949 году, они вывезли лучшие императорские коллекции. Но под землёй осталось бесчисленное множество сокровищ. Современная археология в Китае начала развиваться лишь в 1920‑х, затем была прервана войнами и революцией. Только за последние четыре десятилетия археологи смогли вести систематическую работу по всей стране. Это привело к крупным раскопкам — от бронзового века Саньсиндуй в Сычуани до 5000‑летнего поселения Лянчжу в Чжэцзяне и пирамиды Шимао в Шэньси. У каждого из этих объектов теперь есть собственный музей. Некоторые экспонаты выставляют почти сразу после того, как они извлечены из земли. «Все хотят увидеть самое горячее», — говорит профессор Цзин.

Эти находки вызывают оживлённые споры о прошлом. Традиционное представление о долине Хуанхэ как единственном источнике китайской цивилизации уходит в прошлое. Историки обсуждают, насколько разные регионы развивались самостоятельно. Коммунистическая партия предпочитает версию о едином культурном стержне, проходящем через всю историю. Но с таким количеством бесценных артефактов на витринах — и с новыми открытиями каждый год — посетители китайских музеев могут делать собственные выводы.