Публикация правительственных файлов по делу Джеффри Эпштейна должна была поставить окончательную точку в скандале, который стал символом целой эпохи, дотянулся до Белого дома и усилил недоверие американцев к элитам и государственным институтам.

Однако неуклюжий процесс обнародования документов, начавшийся в прошлую пятницу, лишь породил новые сомнения у общества — как в приверженности правительства полной прозрачности, так и в его способности справиться с громоздкой и беспрецедентной задачей.
По состоянию на среду оставалось проверить более миллиона документов. ФБР и прокуроры обнаружили дополнительные материалы, которые также нуждались в проверке, и, как сообщило Министерство юстиции в среду в соцсети X, юристам, «работающим круглосуточно», потребуется еще несколько недель, чтобы подготовить их к публикации.
Признаком крайнего напряжения стало то, что руководство Минюста во вторник — за два дня до Рождества — направило «экстренный запрос» окружным прокурорам с просьбой подключиться к проверке и редактированию документов.

«Я понимаю, что момент выбран хуже некуда», — написал в электронном письме сотрудникам один из высокопоставленных представителей прокуратуры США в Майами. С содержанием письма ознакомилась The Wall Street Journal. «Мы будем признательны всем добровольцам, которые смогут поработать в ближайшие дни, и, разумеется, компенсируем это дополнительным временем отдыха».
«Интернет-слухи»
Тем временем Тодд Бланш, заместитель генерального прокурора США, возглавляющий работу над публикацией файлов, выступил в социальных сетях в защиту ведомства после волны критики. Поводом стало обнародование в понедельник рукописной записки, якобы отправленной Эпштейном из тюрьмы другому осужденному за сексуальные преступления — Ларри Нассару.
ФБР еще ранее сомневалось в подлинности письма 2019 года и направило его на почерковедческую экспертизу уже в следующем году. Тем не менее Министерству юстиции потребовались часы после публикации, чтобы официально объявить записку фальшивкой — к тому моменту она уже широко разошлась в соцсетях.
«В последние дни вокруг так называемых “файлов Эпштейна” было много сенсационности и даже откровенной лжи», — написал Бланш в X, пояснив, что правительство обязано публиковать все документы, находящиеся в его распоряжении, даже если они содержат недостоверную информацию.
«Мы продолжим обнародовать каждый документ, который требует закон. Давайте не позволим интернет-машинам слухов опережать факты».
Публикация такого объема документов в сжатые сроки и под пристальным вниманием общественности изначально была крайне сложной задачей. Министерство юстиции крайне редко раскрывает первичные материалы уголовных расследований, поскольку они могут затрагивать интересы жертв, текущие дела, методы правоохранительных органов или вопросы национальной безопасности. Кроме того, такие материалы часто содержат неточные наводки и непроверенную информацию, которую следователи тем не менее обязаны изучать.
Минюст начал долгожданную публикацию документов в прошлую пятницу, в спешке пытаясь выполнить требования двухпартийного закона о прозрачности по делу Эпштейна.
Недовольство последовало почти сразу.
Главная претензия, которую выдвинули как жертвы Эпштейна, так и многие представители общественности, заключается в том, что Министерство юстиции применило чрезмерные редактирования — закрасив текст и лица там, где этого, по их мнению, делать не следовало.
«Общественность получила лишь малую часть файлов, и эти материалы изобилуют аномальными и чрезмерными редактированиями без каких-либо объяснений», — написала в понедельник группа из 19 жертв Эпштейна в письме, обвинив ведомство в «явных нарушениях недвусмысленного закона».
Фокус с редактированием
В ряде случаев, отмечают авторы письма, министерство раскрыло личности жертв, одновременно скрыв другие материалы — например, финансовые документы и показания большого жюри, которые, по их мнению, должны быть доступны общественности.
Некоторые опубликованные документы позже были удалены — в том числе файл с фотографией на рабочем столе Эпштейна, на которой был изображен президент Дональд Трамп. Бланш пояснил, что ведомство отреагировало на опасения, связанные с неотредактированной информацией о жертвах. Однако при повторной публикации изображения признаков редактирования уже не наблюдалось.
В другом эпизоде вскоре выяснилось, что часть отредактированных материалов можно было «разредактировать», просто скопировав и вставив текст в новый документ.
Уже через несколько дней интернет-детективы стали распространять этот способ в соцсетях — вместе с резкой критикой в адрес властей. «Некоторые файлы Эпштейна можно “разблокировать” этим трюком. Они настолько некомпетентны», — написал один из пользователей Instagram.
Авторы законопроекта о прозрачности по делу Эпштейна в Конгрессе — республиканец Томас Мэсси и демократ Ро Ханна — резко раскритиковали генерального прокурора Пэм Бонди, пригрозив привлечь ее к ответственности за неуважение к Конгрессу.
Мэсси и Ханна требуют публикации стенограмм допросов свидетелей и других материалов, которые могли бы раскрыть личности мужчин, якобы сотрудничавших с Эпштейном в сексуальной эксплуатации молодых женщин и девушек. Предыдущие, более ограниченные публикации документов по этому делу уже поднимали — и затем разрушали — надежды на то, что эти фигуры будут наконец названы.
Плохая подготовка
На данный момент файлы, обнародованные Министерством юстиции, содержат фотографии Эпштейна или его давней спутницы Гислейн Максвелл с такими знаменитостями, как Майкл Джексон и бывший президент Билл Клинтон. Однако они не изменили фундаментального понимания того, как действовал Эпштейн, десятилетиями злоупотребляя сотнями девушек и свободно перемещаясь между мирами Уолл-стрит и элитной академической среды.
До утра 19 декабря публичных признаков того, что Министерство юстиции не готово к публикации файлов, практически не было. В тот день Бланш выступил на Fox News и сообщил, что правительство опубликует часть материалов, но не все: работа по проверке и редактированию еще продолжается.
Министерство юстиции начало с объема, значительно меньшего, чем ранее обещанные Бланшем 100 тысяч страниц. Конгрессу и общественности так и не объяснили, по какому принципу отбирались документы и как принимались решения о редактировании. Некоторые файлы оказались полностью закрашенными.
Примечательно, что в первой партии почти не было документов, в которых упоминался Дональд Трамп.