Глубокий разбор перспектив европейской автомобильной промышленности и общий пессимизм. Мы отстаем от китайцев просто катастрофически. В чем политики Евросоюза видят причину? Огромный дисбаланс административного умения между бюрократией ЕС и европейскими правительствами с одной стороны и китайскими властями с другой. Конечно, молчок про дешёвые российские энергоносители и сырье. Стиль администрирования менять никто не собирается, поэтому надо искать причины для самоуспокоения. И они, конечно, находятся. На производство в ЕС приходится всего 16% ВВП, в то время как на услуги — 70%. То есть, деиндустриализация не страшно, да и население стареет — производительность труда растёт медленно.. Не чувствуется, что в ЕС назревают какие-то большие перемены.
Берт Зуттер, руководитель компании по производству медицинского оборудования и председатель ассоциации немецких производителей, даёт крайне резкую оценку перспективам европейской промышленности перед лицом волны дешёвой китайской конкуренции:
«У нас в секторе они смотрят на цену лидера рынка и продают примерно вдвое дешевле, — говорит он. — Европа не готова к такой гиперконкуренции».
Он далеко не одинок в своих опасениях, и дело не только в низких китайских ценах. В июне VDMA (ассоциация немецких машиностроительных компаний) опубликовала доклад, в котором утверждалось, что Китай «играет нечестно», и призвала Евросоюз найти способы выровнять правила игры. Тревога европейских производителей резко усилилась в октябре, когда Китай внезапно ограничил экспорт двух критически важных компонентов: сначала пять редкоземельных элементов (используемых в двигателях и гаджетах) были включены в новую систему экспортных лицензий, а через несколько дней был запрещён экспорт чипов компании Nexperia, поставляющей множество европейских автопроизводителей. Несколько компаний предупредили о возможной остановке производства, ряд немецких предприятий отправил сотрудников в неоплачиваемые отпуска. Многие европейские производители пришли к выводу: Китай угрожает вытеснить их с рынка — как честными, так и нечестными методами. Что можно сделать для защиты европейской промышленности — и хватит ли у Европы решимости это сделать?
От восхищения к презрению
Громче всего жалобы звучат в Германии — крупнейшем европейском экспортёре в Китай и крупнейшем инвесторе там. Для немецкого Mittelstand (среднего бизнеса) Китай раньше был не источником тревоги, а источником прибыли. Прецизионные станки идеально вписывались в стремительную индустриализацию Китая. Немецкие автомобили скупались китайскими потребителями. Многие компании открывали производства в Китае, часто используя его как экспортную базу для всей Азии. В 2016 году Китай стал крупнейшим торговым партнёром Германии.
Времена изменились, объясняет Александр Рудольф, менеджер немецкой компании SensoPart (производитель датчиков). Когда он впервые приехал в Китай в 2012 году, его китайский коллега пришёл в восторг от поездки на корпоративном Volkswagen — немецкая машина явно считалась чудом техники.
Теперь, говорит Рудольф (бывающий в Китае минимум раз в год), тот же коллега считает немецкие автомобили «позором». Только новейшие китайские модели достойны внимания.
Рост, который раньше был феноменальным, для многих иностранных компаний замедлился до черепашьих темпов из-за усиливающейся конкуренции с местными игроками. При этом небольшой ранее торговый дефицит Германии с Китаем взлетел до небес: в прошлом году — €66 млрд (около 1,5 % ВВП), вызванный обвалом немецкого экспорта в Китай и наплывом импорта — особенно автомобилей, химикатов и машин — традиционных немецких специальностей. В этом году дефицит, по прогнозам, вырастет до €87 млрд. Отчасти это связано с тем, что товары, которые раньше шли в США, теперь «отскакивают» от американских тарифов: китайский экспорт в Америку с января по сентябрь упал на 17 %, а в Европу вырос на 8 %. Сентябрь стал для китайских автопроизводителей самым успешным месяцем в Европе за всю историю. Доля китайских брендов сейчас — 20 % рынка гибридов и 11 % рынка электромобилей.
Доля немецких автомобилей на китайском рынке упала с пиковых 27 % в 2020 году до 17 % (данные Rhodium Group). Хуже того, китайская конкуренция угрожает продажам и на других рынках: чистый экспорт автомобилей из Китая вырос с нуля в 2020 году до 5 млн штук в прошлом году, тогда как немецкий — сократился вдвое, до 1,2 млн.
Такие цифры породили в Германии страх волны деиндустриализации.
«Мы теряем долю рынка, теряем рабочие места», — говорит Оливер Рихтберг из VDMA. Опрос немецкого Института экономики (IW) показал: половина промышленных компаний, столкнувшихся с китайской конкуренцией, планирует сокращать производство и персонал. «Страшный китайский шок наступил», — констатирует IW.
Европейские компании давно жалуются, что их китайские конкуренты получают искусственно дешёвую землю, энергию, капитал и субсидии, а иногда игнорируют европейские стандарты. Но внезапное перекрытие доступа к редкоземельным элементам и чипам Nexperia сделало угрозу куда более явной. Хотя ограничения на пять редкоземельных элементов были приостановлены на год после американо-китайской сделки 30 октября, ЕС, несмотря на все разговоры о «стратегической автономии», остался простым наблюдателем переговоров, имеющих огромные последствия для его экономики. Лицензионный режим на семь других редкоземельных элементов сохраняется, позволяя Китаю при необходимости замедлять поставки. А китайские чиновники могут вообще по своему усмотрению ограничивать поставки любых компонентов.
Китай также запрещает создание запасов редкоземельных элементов сверх «исторических» объёмов закупок и ясно даёт понять, что многократно большие партии не пропустит. Экспортные ограничения будут «изучаться и совершенствоваться» — то есть хватка будет только усиливаться. Поставки чипов Nexperia возобновились, но идут «по капле», что делает планирование невозможным.
«Мы теряем долю рынка, теряем рабочие места», — говорит Оливер Рихтберг из VDMA. Опрос немецкого Института экономики (IW) показал: половина промышленных компаний, столкнувшихся с китайской конкуренцией, планирует сокращать производство и персонал. «Страшный китайский шок наступил», — констатирует IW.
Более того, чтобы получить лицензии на редкоземельные элементы, европейские фирмы вынуждены раскрывать китайским властям детальнейшую информацию о своих продуктах, цепочках поставок и клиентах — гораздо больше, чем они когда-либо раскрыли бы добровольно. «Китайское государство знает о цепочках поставок европейских компаний больше, чем сама Европа», — говорит Франческа Гиретти из Rand Europe.
Следующими полями битвы могут стать химическая и фармацевтическая отрасли. Немецкие химики предупреждают, что китайцы демпингуют так агрессивно, что европейские предприятия могут просто разориться — с потерей рабочих мест и созданием новой уязвимости в будущем. То же касается базовых ингредиентов для фармацевтики: почти половина немецких производителей зависит от поставок из Китая (данные Бундесбанка).
Объёмистый набор инструментов
На бумаге у национальных правительств и Еврокомиссии есть множество инструментов защиты: антидемпинговые меры, проверка инвестиций, возможное требование передачи технологий китайскими компаниями (как Китай десятилетиями требовал от иностранных), и даже «инструмент против принуждения» (ACI) — крайняя мера, позволяющая отвечать жёстче обычного (например, приостанавливать экспорт). Макрон — один из тех, кто хочет его применить.
Много говорят о диверсификации поставок и создании запасов критических материалов (японский опыт с 2010 года активно изучается). В начале декабря Еврокомиссия представит программу RESource-EU: центр мониторинга уязвимостей, возможные ценовые пола для некоторых материалов, обязательные минимальные запасы, финансирование технологий с меньшим потреблением редкоземельных элементов, стимулирование переработки и запрет экспорта «чёрной массы» (отходов литиевых батарей).
Но единства нет даже внутри Германии
Крупные автоконцерны и химические гиганты, имеющие огромные инвестиции в Китае (и порой уже сокращающие производство в самой Германии), активно лоббируют против жёстких мер, чтобы не злить Пекин. В прошлом году Германия была одной из пяти стран ЕС, голосовавших против пошлин на китайские электромобили (пошлины всё равно ввели). Китай — это почти 6 % немецкого экспорта, самый высокий показатель в ЕС.
Политики тоже в раздвоении: с одной стороны, страх деиндустриализации подпитывает правых популистов AfD, с другой — в высокотехнологичных отраслях (батареи, электромобили) многие считают, что конкуренция именно в Китае заставляет немецкие компании быстрее инновационировать.
На уровне ЕС единства ещё меньше. В Испании, Венгрии и ряде восточноевропейских стран рады китайским инвестициям (Венгрия в 2023 году получила 44 % всех китайских вложений в ЕС; там строится гигантский завод BYD за $4,5 млрд). Виктор Орбан вряд ли захочет ставить это под угрозу ради спасения немецких производителей.
Работают ли инструменты на практике?
Даже если Европа договорится о мерах, неясно, сработают ли они. Разработка новых месторождений и перерабатывающих мощностей по редкоземельным элементам — долгий и дорогой процесс, а китайские конкуренты субсидируются государством. Действующие пошлины на китайские электромобили (27–45 %) недостаточны: импорт продолжает расти, а BYD не планирует загружать венгерский завод на полную мощность — в Китае производить всё равно намного дешевле.
История с Nexperia тоже показательна: компания голландская, но принадлежит китайцам и финальную стадию производства чипов осуществляет в Китае. Когда Нидерланды попытались национализировать управление, Китай тут же перекрыл экспорт чипов. На этой неделе голландское правительство, испугавшись последствий для всей европейской промышленности, отыграло своё решение назад.
Демократический дефицит
Огромный разрыв в скорости и свободе действий: Китай может принять любое экономическое решение мгновенно, без согласований и юристов. ЕС же должен собрать супербольшинство (или даже всех 27 членов) и действовать строго в рамках существующих, крайне ограниченных полномочий. «Мы дважды отправляли Урсулу фон дер Ляйен на переговоры с ножом против пистолета», — заключает эксперт Йорис Теер.
В итоге лучшая надежда Европы — не остановить «китайский шок», а пережить его. Промышленность составляет лишь 16 % ВВП ЕС (в Германии — 20 %), услуги — 70 %. Даже в самых уязвимых странах (Германия, Чехия, Венгрия) отрасли, страдающие от Китая, дают чуть более 10 % промышленного производства. Обвального сокращения рабочих мест в промышленности пока не наблюдается. МВФ смоделировал сценарий, где доля китайских электромобилей в Европе вырастет на 15 п.п. за пять лет — удар по немецкому ВВП составит всего 0,2 %, поскольку рабочая сила и капитал перераспределятся в другие сектора (прежде всего услуги).
Иначе говоря, главная проблема немецкой экономики — не китайская конкуренция, а стагнация производительности и сокращение трудоспособного населения. Ни один антикитайский инструмент это не исправит.
■
