Автор смотрит на генералиссимуса Испании Франко под особым углом: по своей шкале диктаторства он помещает его ровно посередине — между Гитлером и Иисусом Христом. Такое сравнение, пожалуй, может позволить себе только человек весьма почтенного возраста. Сегодня в университетской среде в моде левые взгляды, и с подобными воззрениями вполне можно нажить себе неприятности:
Генералиссимус Франсиско Франко умер 50 лет назад. Историк утверждает, что в Испании его несправедливо демонизируют. По шкале от 1 до 10 — где 1 это Христос, а 10 это Гитлер — на каком месте мы бы поставили генералиссимуса Франсиско Франко, диктатора, правившего Испанией с конца Гражданской войны в 1939 году до своей смерти 20 ноября 1975 года?
Я задал этот вопрос Стэнли Г. Пэйну, 91-летнему профессору-эмеритусу истории Университета Висконсина. «О, 4 или 5, — отвечает он. — Скорее 4, чем 5. Как диктатор он в долгосрочной перспективе обладал многими достоинствами, и это поднимает его в моих глазах».
Ответ Пэйна лишь подтвердит предубеждения прогрессивных историков Испании, многие из которых считают его неподходящим для современного дискурса о Франко — дискурса, который доминируют левые университеты и который искажают последовательные социалистические правительства в Мадриде, «стремящиеся превратить Франко в оружие».
«Можно назвать меня правым демократом, — говорит Пэйн. — Я определённо консервативный историк, в этом нет никаких сомнений». Он же и самый плодовитый историк современной Испании — автор более двух десятков книг на английском и испанском. Он начал ощущать определённую «маргинализацию» в 1970-х, вскоре после выхода «Испанской революции» — «первого исторического описания испанской революции на любом языке». Революция 1936 года вывела на передний план жёстких левых: экономика перешла под контроль рабочих организаций, подрыв конституции стал повсеместным. Пэйн сам был человеком левых взглядов, но «меня привело в ужас то, что я узнал о испанских левых узнал из истории Республики, и это изменило мою ориентацию практически по всем вопросам». Массовые казни левых «были не менее масштабными, чем у сторонников Франко».
Пэйн не переживает из-за «враждебности и игнорирования», с стороны либеральных испанистов». «В жизни нужно иметь толстую кожу. Нужно отстаивать то, что считаешь правильным и истинным». Зато в Испании сейчас «свобода прессы и свобода слова. Поэтому у меня никогда не было недостатка в отличных издателях, и у меня там большая читающая публика». Смущаются только профессиональные историки.
Франко «демонизировали», но демоном он не был, говорит Пэйн. «Он совершал ошибки, которые я считаю неверными, но находился в сложных обстоятельствах. Гражданская война не была его идеей. Франко стал ответом на историческую необходимость. Режим Франко не разрушил демократию. Демократию уничтожил Народный фронт». В Испании 1936 года «не было под рукой никакой демократической утопии. Совсем наоборот. Если бы националисты проиграли Гражданскую войну, вряд ли результатом стала бы политическая демократия».
По оценке Пэйна, Франко был «самым успешным диктатором современности» — человеком, чей «креативный прагматизм» за 36 лет принёс стабильность и в итоге трансформационный экономический рост. Он называет «упрощёнными» немногочисленных профранкистских полемистов, которые приписывают диктатору заслугу в появлении толерантной и демократической Испании после 1975 года. Но просит признать, что «деполяризация и деполитизация» страны — особенно после 1945 года — обеспечили «новый старт без экстремизма поколения Гражданской войны».
Испания сегодня — одна из самых свободных стран мира. «Несмотря на мерзость Педро Санчеса», — добавляет Пэйн о нынешнем премьер-министре. «Это самый злобный политик в западном мире за последние годы. Полностью беспринципный и бессовестный». Профессор имеет в виду, в частности, готовность Санчеса формировать коалицию с коммунистами, баскскими и каталонскими сепаратистами. Премьер также самый открыто враждебный к Израилю лидер Запада.
После Второй мировой Франко считался «главным постоянным чудовищем Западной Европы». Пэйн противопоставляет осуждение Франко при жизни и после — либеральной оценке коммуниста Тито в Югославии как «маяка прогрессивных достижений». Он высмеивает «истерические» сравнения Франко с Гитлером (и жёстко критиковал левого британского историка Пола Престона за описание Гражданской войны в Испании как «холокоста»). Предлагает другие сравнения: Франко был «самой доминирующей фигурой в Испании со времён Филиппа II» (король 1556–1598) и считает Наполеона Бонапарта его «самым ранним современным прототипом».
Пэйн не католик — родители были техасскими протестантами. Но подчёркивает, что «одно из достижений франкистского движения — спасение религиозной структуры Испании, спасение Католической церкви, которую уничтожала революция». Гражданская война в Испании была «войной религиозной. Это был главный источник моральной поддержки националистов. У левых не было ни одного сопоставимого морального, духовного, культурного, объединяющего фактора». Антиклерикализм левых с сожжением церквей и убийствами священников привёл к самым страшным зверствам войны. «Это было самое большое гонение на христианство в одной стране за один период в современной истории, а возможно, и во всей христианской истории».
