Тысячи северокорейских рабочих, включая женщин, трудятся на российских предприятиях, испытывающих дефицит кадров на фоне военных действий против Украины. Этим летом часть из них оказалась в зоне удара — украинские дроны атаковали склады крупнейшего российского ритейлера Wildberries. Экономисты и эксперты по Северной Корее связывают эту практику как с нехваткой рабочей силы в России, так и с потребностью Пхеньяна в дополнительных источниках валютных поступлений.
Северная Корея на протяжении последних лет расширяет практику направления своих граждан на работу в Россию — на фоне сохраняющегося дефицита рабочей силы в российской экономике и продолжающегося военного конфликта с Украиной.
Склады Wildberries под ударом
Этим летом стало известно, что часть северокорейских рабочих, включая женщин, занятых на российских заводах и складах, оказалась в зоне досягаемости боевых действий. С июля 2026 года украинские дальнобойные беспилотники нанесли серию ударов по складам Wildberries, крупнейшей российской компании электронной коммерции, — по данным различных источников, атакам подверглось не менее двух десятков объектов компании в разных регионах России, включая Московскую, Тульскую, Воронежскую области и Башкортостан. Ряд ударов привёл к крупным пожарам, уничтожившим здания складов и хранившийся товар, в том числе крупнейший логистический комплекс компании в подмосковном Коледино.
По данным южнокорейских официальных лиц, изучивших видеозаписи с места событий, как минимум на одном из этих объектов работали граждане КНДР. В результате атак погибли по меньшей мере девять человек; российские власти не уточняли национальность погибших. Президент Украины Владимир Зеленский ранее заявлял, что объекты Wildberries рассматриваются как легитимные цели, поскольку компания, по утверждению украинской стороны, поставляет товары военного назначения.
Сообщения о присутствии северокорейских работниц на складах Wildberries впервые появились ещё весной 2025 года, после того как в Telegram-каналах для сотрудников компании были опубликованы видеозаписи с логистического центра в подмосковном Электростали. Тогда Wildberries подтвердила запуск «пилотного проекта» по найму иностранных работников, не комментируя напрямую страну их происхождения. К августу 2026 года на одном из российских сайтов по поиску персонала появились вакансии переводчиков корейского языка для складов компании — это может свидетельствовать о том, что северокорейские сотрудники продолжают работать в компании. Wildberries не ответила на запрос The Wall Street Journal о комментарии.
Контекст: зачем Пхеньяну и Москве это сотрудничество
Северная Корея с 2024 года заметно углубила военное и экономическое сотрудничество с Россией: помимо направления рабочих, Пхеньян также поставлял Москве вооружения и направлял военнослужащих для участия в боевых действиях, в том числе в Курской области. По разным оценкам, численность направленного контингента составляла порядка 12–15 тысяч человек. Точных данных о численности вернувшихся домой военнослужащих Пхеньян не публиковал; в марте 2026 года в Пхеньяне был открыт мемориал погибшим северокорейским военнослужащим с несколькими сотнями захоронений.
По оценке аналитического центра при Сеульском институте оборонных исследований, военное сотрудничество с Россией в целом принесло Пхеньяну доходы, оцениваемые до $20 млрд. Отдельно, по данным Многосторонней группы мониторинга санкций (MSMT) — объединения 11 стран, включая США, отслеживающего соблюдение санкционного режима в отношении КНДР, — заработки северокорейских трудовых мигрантов за рубежом принесли режиму до $800 млн в прошлом году. Часть северокорейских работников, по данным той же организации, также занята на российских предприятиях по производству беспилотников.
Эксперты отмечают, что для Пхеньяна экономическая составляющая сотрудничества имеет существенное значение. «Мотивация Кима в этом вопросе носит прежде всего финансовый характер», — считает Питер Уорд, научный сотрудник сеульского аналитического центра Sejong Institute.
Условия труда северокорейских рабочих
По свидетельствам бывших северокорейских трудовых мигрантов, приводимым в различных публикациях, значительная часть заработка работников — по некоторым оценкам, до 90% — удерживается государством. Ранее сообщалось о случаях, когда работники сталкивались с крайне продолжительным рабочим днём и ограниченным количеством выходных.
В то же время часть работников, по свидетельствам находившихся с ними в контакте лиц, воспринимают свою работу в России позитивно. Алиса Свитова, 21-летняя студентка, работавшая в этом году переводчицей для северокорейских рабочих на российских сельскохозяйственных предприятиях, отмечает: «Что касается их работы в России, многие считают, что они помогают России и укрепляют дружбу между двумя странами». По её словам, северокорейские работники обычно проживают в общежитиях рядом с производственными объектами.
Масштаб трудовой миграции
По оценке MSMT, в России сейчас работают от 15 до 30 тысяч граждан КНДР, получающих в среднем около $7500 в год — это выше среднего заработка северокорейских рабочих в Китае, который также остаётся одним из направлений трудовой миграции из КНДР. По данным российской консульской статистики, в прошлом году Россия выдала гражданам Северной Кореи более 36 тысяч виз — в четыре раза больше показателя 2024 года; большая часть виз были оформлены как учебные. Наблюдатели отмечают, что подобная категория виз может использоваться для трудоустройства северокорейских граждан в обход санкций ООН, запрещающих гражданам КНДР получать доход за рубежом.
Инфраструктурное сближение
Отношения между странами укрепились на прошлой неделе с открытием первого автомобильного моста между Россией и Северной Кореей — двухполосного перехода протяжённостью около 800 метров через реку Туманная. По сообщению Кремля, мост сможет пропускать до 300 автомобилей и более 2300 человек в сутки. Наблюдатели также отмечают, что углубление связей с Москвой позволяет Пхеньяну диверсифицировать внешние источники поддержки, отчасти уравновешивая историческое влияние Китая — другого соседа КНДР по реке Туманная.
Экономический контекст в самой России
Для российской экономики привлечение иностранной рабочей силы, включая северокорейскую, во многом связано с сохраняющимся дефицитом кадров, усилившимся на фоне военных действий: по оценке российского Министерства труда, к 2030 году стране может потребоваться порядка 11 млн новых работников. Россия традиционно полагалась на трудовых мигрантов из стран Центральной Азии — Узбекистана и Таджикистана, однако в последние годы приток такой рабочей силы сократился, в том числе на фоне ужесточения миграционной риторики и участившихся случаев привлечения мигрантов к военной службе.
