The Economist разбирает, почему хрупкий альянс между крупным бизнесом и Лейбористской партией Британии распался за считаные месяцы правления Стармера — и какие шансы есть у нового премьера восстановить доверие деловых кругов.
От медового месяца к разрыву
Ещё недавно сближение крупного бизнеса с Лейбористской партией казалось одним из самых неожиданных романов в британской политике. Перед выборами 2024 года партия целенаправленно ухаживала за руководителями компаний, убеждая их, что окончательно отказалась от социалистической риторики и сделает экономический рост главным приоритетом; велись подробные консультации с разными отраслями о том, как этот рост ускорить.
Расчёт оправдался: уставший от беспомощных консерваторов бизнес охотно поверил лидеру партии Киру Стармеру и его будущему канцлеру казначейства Рейчел Ривз. Но очарование быстро выветрилось. К моменту ухода Стармера и Ривз с постов в июле большинство представителей делового мира — от глав компаний из индекса FTSE 100 до основателей стартапов — успели в них разочароваться.
Что пошло не так
Правительство перестало прислушиваться к бизнесу, обременило его весомыми налогами и так и не реализовало значительную часть обещанных проинвестиционных реформ. Диалог с компаниями, которым прежде лично занималась Ривз, был передан на уровень чиновников; хотя министры финансово-экономического блока продолжали регулярно встречаться с руководителями бизнеса, по словам участников таких встреч, они всё больше напоминали протокольные фотосессии, а не содержательные обсуждения.
Оптимистичный тон партии быстро сменился диссонансом: спустя недели после выборов Стармер удивил международных инвесторов заявлением в саду резиденции на Даунинг-стрит о том, что «прежде чем станет лучше, станет хуже». Первый бюджет лейбористов принёс бизнесу существенное повышение налогов — особенно болезненным оказался рост взносов работодателей на национальное страхование. Даже те компании, которых прямое повышение налогов почти не задело, были встревожены самой манерой принятия решений — непоследовательной и непредсказуемой. Обещания сократить бюрократическую нагрузку и снизить стоимость энергии для бизнеса реализовать в основном не удалось, хотя определённые шаги по реформе правил планирования и регулирования финансового сектора всё же были сделаны.
Структурная проблема партии
Уход Стармера и Ривз даёт бизнесу надежду на новый старт — однако, отмечает издание, вина за хрупкие отношения лейбористов с деловым миром лежит не только на них лично: сама партия структурно мало расположена к бизнесу. Лишь 6% депутатов-лейбористов пришли в парламент из сферы торговли или финансов (у консерваторов — 31%), тогда как 11% ранее работали в профсоюзах, а 39% занимали другие политические должности. Ни один из членов нового кабинета министров не имеет за плечами сколько-нибудь заметной карьеры в бизнесе — в отличие от консервативных кабинетов 2010–2024 годов, традиционно включавших немало выходцев из деловой среды, включая всех шестерых канцлеров казначейства, предшествовавших Ривз.
Представители партии охотно посещают заводы и стройплощадки с крупным штатом рабочих, но заметно менее уверенно чувствуют себя в диалоге с компаниями сферы услуг — именно тем сегментом, который, вероятнее всего, и будет двигать экономический рост дальше. Немногочисленное проинвестиционное крыло партии сетует, что коллеги по умолчанию скатываются к «корпоратистскому» подходу, отдающему духом старой экономики; бывший сотрудник аппарата лейбористов описывает это как своего рода «духовный разрыв» между партией и бизнесом. Впрочем, издание отмечает, что взаимное непонимание работает в обе стороны: и сами руководители бизнеса нередко плохо разбираются в политических реалиях.
Что известно о новом премьере
Опыт Энди Бёрнема на посту мэра Большого Манчестера говорит о том, что он понимает значимость тесного сотрудничества с бизнесом: гендиректор девелоперской компании LandSec Марк Аллан хвалит его подход, при котором частные инвестиции направлялись в центр Манчестера, а бюджетные средства — в менее благополучные окрестные города. По словам одного из помощников, сам премьер видит свою политическую идентичность как «дружественного бизнесу традиционного лейбориста».
Однако риторика Бёрнема внушает куда меньше оптимизма: он резко критикует «неолиберализм» и приватизацию и почти не демонстрирует понимания того, что стремление к прибыли способно приносить пользу обществу в целом. Его первые шаги на посту премьера были сосредоточены на снижении стоимости жизни для домохозяйств через потолки цен и точечные налоговые корректировки, а не на реформах со стороны предложения, которые удешевили бы производство товаров и услуг. В двух своих речах на посту премьер-министра он ни разу не упомянул ни слова «рост», ни слова «бизнес» (для сравнения, Стармер в своей первой полноценной речи на Даунинг-стрит упомянул «рост» четыре раза). С лидерами США и ЕС у Бёрнема, по всей видимости, складываются нормальные отношения, но о торговой политике он почти ничего не говорил. Глава отраслевой лоббистской группы TheCityUK Майлс Селик предупреждает: Бёрнему необходимо чётко обозначить свою позицию по привлечению международных инвестиций. Премьер ведёт переговоры о приглашении на должность в аппарате Даунинг-стрит бывшего банкира и экс-министра от консерваторов Джима О’Нила, хотя, по данным The Times, эти планы могут сорваться из-за разногласий по налогам на богатство.
Не всё так однозначно
Деловое сообщество, впрочем, неоднородно. Стартапы недовольны бюрократией, но винят в этом скорее госаппарат, чем министров. Банки, напротив, тихо довольны своим положением при лейбористах. Пабы и рестораны возмущены налоговой нагрузкой, но сохраняют оптимизм, рассчитывая оказаться в числе первых в списке компаний, которым Бёрнем постарается угодить, — учитывая их роль в оживлении торговых улиц, одну из заявленных им целей (пабам уже пообещали снижение налога на недвижимость для бизнеса).
Многие в деловых кругах опасаются планов Бёрнема: если он воплотит свою риторику в конкретные меры, бизнес ждут непростые времена. Однако есть и поводы для сдержанного оптимизма. Немногочисленные фигуры в аппарате лейбористов, которым бизнес доверял как каналу связи с Даунинг-стрит, сохранили свои посты: министр бизнеса Джонатан Рейнольдс, вернувшийся на должность после прошлогодней перестановки, и министр по вопросам ИИ Канишка Нараян пользуются уважением у тех, кто с ними работал. Оба входят в укрупнённое министерство бизнеса и торговли, поглотившее прежде самостоятельное направление науки и технологий; хотя технологические компании недовольны этим изменением, объединение крупнейших рычагов экономического роста под одной крышей потенциально способно уравновесить чрезмерное влияние Минфина.
Стармер говорил слова, которые бизнесу нравилось слышать, но затем нередко проводил политику, которую бизнес ненавидел. У Бёрнема есть шанс поступить ровно наоборот: говорить популистским языком, а действовать как центрист.
