В партии Reform UK традиционалисты уверены, что их время настало. Джеймс Орр, теолог из Кембриджа и доверенное лицо американского вице‑президента Дж. Д. Вэнса, отвечает за разработку политики. Дэнни Крюгер, бывший депутат‑тори, руководит подготовкой к возможному приходу партии к власти.
Когда в 2024 году её лидер Найджел Фарадж представил жёстко традиционалистский лозунг «Семья, община, страна», Орр назвал это почти «дамасским обращением» бывшего тэтчеритского либертарианца.
Так называемые trad bros — «традиционные братья» — уверены, что их идеи сейчас в моде среди правых популистов по всему миру. По мнению Крюгера, изложенному в его книге Covenant (2023), всё пошло не так три века назад — с Гоббсом, Локком и Просвещением, которое поставило в центр индивидуальную свободу. Он призывает к «контрреволюции», чтобы восстановить христианский общественный порядок. Политика, по его мнению, должна заниматься «воспитанием добродетели» и «регулированием сексуальности». Порнография — величайшее зло. «Чтобы вернуть сексуальность туда, где ей место — за закрытыми дверями, — нужно восстановить её статус как публичного акта, совершаемого в частной сфере».
Но означает ли это, что Фарадж обязан религиозным правым?
Вовсе нет. Традиционалистский поворот — тупиковая стратегия в социально либеральной Британии, а сами trad bros далеки от большинства сторонников Reform UK. Политика всегда строится на коалициях, но коалиция Reform особенно эклектична.
Вскоре после перехода Крюгера в Reform Фарадж получил поддержку от Бонни Блю — порноактрисы и провокаторши. Её заблокировали на OnlyFans после того, как она заявила, что переспала с тысячей мужчин. Если Крюгер тоскует по «здоровой стыдливости христианской эпохи», то Блю — её полная противоположность.
Но разве Бонни Блю менее «фараджистка», чем Крюгер — выпускник Итона и Оксфорда, работавший в аналитических центрах? Она поддерживает Фараджа потому, что считает иммиграцию чрезмерной, налог на наследство — аморальным, а NHS — бездонной ямой. Провинциальные самозанятые, которых душат налоги и презирают лондонские элиты, и создатели контента OnlyFans вполне могли бы голосовать за Маргарет Тэтчер в 1983 году. Теперь они голосуют за Фараджа.
Сам Фарадж — не викторианский моралист
Если лидер Reform пережил моральное перерождение, он это тщательно скрывает. В Лондоне и Брюсселе он посещал стрип‑клубы — и не выражает особого раскаяния: «Что вы хотите, чтобы я сказал? Что мне это не нравилось?» Даже сейчас, когда он близок к высшим должностям, он шутит, что ему повезло: таблоид News of the World, охотившийся за скандалами, давно закрыт. Он продолжает обсуждать нехватку женщин‑политиков в Reform с намёками на собственную сексуальную привлекательность.
Если бы такой стиль вредил на выборах, он отказался бы от него давно. Но Reform — партия уставших приморских городков вроде Клактон‑он‑Си, Грейт‑Ярмута и Скенесса. Её митинги напоминают шоу на старом пирсе: движение может быть консервативным, даже реакционным, но точно не благочестивым. Там звучат непристойные шутки и фальшивые песни, пахнет сильным одеколоном, блестят пайетки, а атмосфера напоминает встречу свингеров, где изливается приглушённое раздражение британского пригорода. Эти люди всё ещё говорят «slap and tickle».
Ностальгия — не о благочестии, а о 1970‑х
Если движение и ностальгирует, то не по мифической эпохе христианской добродетели, о которой мечтает Крюгер, а по началу 1970‑х — времени его рождения, когда Британия только вступила в Европейское сообщество. Культурные символы той эпохи — эротический фильм Эммануэль, комедия Исповедь мойщика окон и запуск журнала Hustler. Реальное прошлое было куда более развязным, чем идеализированное.
Reform столь же расслабленно относится к деньгам, как и к сексу. Традиционалисты мечтают о «доиндустриальной славе» сельской Англии, где молодёжь не уезжала в города. Фарадж же любит трейдинг, азартные игры, криптовалюты и Дубай. Его главный электоральный расчёт: молодые мужчины будут голосовать за партию, которая хочет, чтобы они разбогатели. И кто, спрашивает Бонни Блю, может осуждать тех, кто уезжает из страны после успеха?
Почему Фарадж не может повторить американскую модель
Трамп опирался на религиозных консерваторов, потому что они — мощная сила в американской политике. Фарадж не может создать британский аналог — его просто не существует. Опрос, якобы показавший рост посещаемости церквей, оказался ошибкой. Крупная британская антиабортная организация собрала всего £234 000 пожертвований — в шесть раз меньше, чем Британское общество защиты ежей.
Парадокс trad bros в том, что электорат Фараджа — недоверчивый и злой; государство, которое не может эффективно собирать даже штрафы за парковку, вряд ли сможет установить «режим добродетели».
Странная коалиция может сохраниться — но не благодаря традиционалистам
Возможно, эта странная коалиция продержится — из чистого электорального расчёта. «Reform не может быть разборчивой в источниках голосов», — говорит Крюгер о поддержке Бонни Блю. Возможно, моральный пуризм Крюгера и бравада Фараджа — две стороны одной старомодной монеты. Фрейд называл склонность мужчин видеть женщин либо «святыми», либо «падшими» «комплексом Мадонны‑блудницы» — Reform демонстрирует его в политической форме.
Если эта неловкая коалиция сохранится, trad bros
