В ретроспективе признаки надвигающегося кризиса были заметны давно. В феврале 2025 года Financial Times спросила Питера Мандельсона о его отношениях с покойным сексуальным преступником Джеффри Эпштейном. Тогда будущий посол Великобритании в США резко оборвал журналистов: «Я не собираюсь это обсуждать. Это навязчивая идея FT, и, честно говоря, вы все можете просто отвалить. Понятно?»
Прошёл год — и Мандельсона больше нет на посту. А правительство Кира Стармера оказалось втянуто в самый разрушительный политический скандал XXI века.
Мандельсон лишился должности ещё в сентябре, когда всплыли письма, в которых он ставил под сомнение приговор Эпштейну за вовлечение несовершеннолетней. Но 30 января была опубликована новая порция переписки — куда более компрометирующая.
В письмах Мандельсон и Эпштейн шутили о стриптизёршах, обсуждали «хорошо оснащённого молодого мужчину», параллельно рассуждая о многомиллионных должностях после ухода из политики и небрежно делясь конфиденциальными правительственными документами. То, что начиналось как политический позор, переросло в уголовное расследование.
Но скандал поднимает не только вопросы о прошлом. Он ставит куда более острый вопрос о настоящем: зачем Киру Стармеру оставаться премьер‑министром?
Премьер без миссии
Если у Стармера и была цель, то она заключалась в предотвращении именно таких ситуаций. Он пришёл как политик процесса, а не убеждений — особенно на фоне хаотичного Бориса Джонсона, чьи три года у власти сопровождались постоянными скандалами и управленческим беспорядком.
Но история с Мандельсоном показывает: процесс для Стармера всегда уступает политической целесообразности.
Мандельсон прошёл проверку, и в Даунинг‑стрит знали, что его тесные отношения с Эпштейном продолжались и после вынесения приговора. Стармер всё равно продвинул его назначение — процедуру отбросили ради удобства.
Ирония в том, что именно Стармер стал известен благодаря критике Джонсона. Теперь же его собственное правительство всё больше напоминает кабинет Джонсона — с его абсурдными скандалами и пренебрежением нормами.
Кроня без кронизма
В партии, где полно политических «старожилов» и где фракционная борьба порой принимает почти психопатические формы, Стармер должен был стать прагматичным и беспристрастным лидером.
Но Мандельсон был назначен прежде всего благодаря своим связям и принадлежности к определённому крылу партии. Он был близок к Моргану Максвини — главному советнику Стармера и человеку, который активно продвигал его кандидатуру на должность посла в Вашингтоне.
Парадоксально, но сам Стармер никогда не был особенно близок с Мандельсоном. До назначения их отношения ограничивались редкими советами и тем, что Мандельсон однажды в подкасте заявил, будто Стармер «слишком толстый».
У премьера нет «своих людей», но он всё равно умудрился попасть в ловушку кронизма.
Правительство без содержания
Кабинет Стармера выглядит пустым и лишённым внутреннего стержня. Чтобы придать ему вес, он привёл в правительство фигуры из эпохи «Нового лейборизма». Бывшие советники времён Тони Блэра рассредоточены по ключевым позициям.
Мандельсон должен был стать «жёстким циником», человеком, который знает, как работает власть. Но его политический расцвет пришёлся на 1990‑е годы. Его возвращение в высшие эшелоны власти выглядит так же нелепо, как если бы Блэр в своё время опирался на аппаратчиков эпохи Гарольда Вильсона.
Политика, застрявшая в 90‑х, теперь выглядит не просто устаревшей — она стала унизительной.
Премьер, которым управляют
Самое неловкое оправдание для Сармера — и одновременно самое правдивое — заключается в том, что назначение Мандельсона было не его идеей. Он сделал это по совету Максвини.
Внутри партии давно ходят разговоры о том, что Стармер — человек простой, почти наивный. В книге «Get In», посвящённой его пути к власти, советники описывают его с едва скрываемым презрением. Один из них сравнил его с ребёнком, которого посадили в кабину беспилотного поезда DLR в Лондоне: он думает, что управляет, но на самом деле рычаги ни к чему не подключены.
И вот этот поезд сошёл с рельсов.
Премьер держится только на милости депутатов
Стармер остаётся в кресле лишь потому, что депутаты пока не решились его сместить — хотя многие относятся к нему с презрением.
Заднескамеечники опасаются, что их карьеры будут разрушены к 35 годам из‑за того, что премьер втянул правительство в скандал с педофилом.
Дополнительное унижение: бывшие министры, отправленные в отставку в прошлом году, узнали, что Мандельсон давал советы по перестановкам — между канапе на приёме в Белом доме.
Одно дело — потерять должность. Другое — потерять её по прихоти человека, который войдёт в историю как «Профьюмо XXI века».
Сможет ли его спасти удача?
Единственное, что может удержать Сармера — это удача, которая уже не раз помогала ему в карьере. Некоторые его потенциальные соперники, например министр здравоохранения Уэс Стритинг, были куда ближе к Мандельсону, чем сам премьер.
Но даже если вина распределена по всей партии, глупые решения рано или поздно перевешивают удачу.
В редкий момент ясности Стармер признал масштабы ущерба. Он сказал кабинету: «Общество не видит отдельных людей в этом скандале. Оно видит политиков».
Он понимает серьёзность момента — но не обладает средствами, чтобы ему соответствовать.
Если он действительно верит, что цинизм и безнаказанность, воплощённые Мандельсоном, — смертельный яд для политической системы, то логичный вывод напрашивается сам собой: ему тоже пора уйти.
