Вашингтон уверяет, что новый меморандум с Ираном — победа. Критики видят в нём повторение сделки Обамы: деньги, уступки и стратегическое ослабление США. New York Post разбирает, как вице‑президент Вэнс убеждает Трампа принять соглашение, почему Иран получает преимущество и чем это может обернуться для Америки.
Ещё три месяца назад Дональд Трамп высмеивал ядерную сделку Барака Обамы 2015 года, утверждая, что она открыла Ирану путь к созданию бомбы. Он напоминал, как администрация Обамы отправляла в Тегеран «Boeing 757, набитые сотнями миллионов долларов наличными», чтобы подкупить Корпус стражей исламской революции (КСИР) и добиться подписания «фиктивного соглашения». «Со мной такого не будет», — говорил Трамп.
Но теперь, похоже, происходит именно это. По сообщениям, Объединённые Арабские Эмираты — ключевой союзник США — разблокируют для Ирана $20 млрд замороженных активов, из которых $3 млрд уже доставлены в Тегеран. Возможно, даже тем же самолётом и на тех же деревянных поддонах, что и при Обаме. Эмиратские чиновники отрицают, что делают это по поручению США, но если бы Абу‑Даби верил, что Трамп собирается «добить» иранский режим, он бы не переводил деньги соседу, который с марта обрушил на регион сотни ракет и дронов. Эмираты платят тому, кто выглядит победителем.
Так сделка, которую Трамп называл «худшей в истории» и приводил как пример американской слабости, стала моделью его собственной политики в отношении Ирана. Как и при Обаме, план сводится к тому, чтобы залить КСИР деньгами, открыть путь к ядерной программе и удерживать Израиль от ответных ударов ради «регионального порядка».
Как Вэнс убеждает Трампа
Главное, что удерживало Трампа от одобрения меморандума о взаимопонимании (MOU), который вице‑президент Джей Ди Вэнс согласовал с Ираном, — страх, что его база увидит в этом копию сделки Обамы и сочтёт его слабаком. Поэтому почти месяц Вэнс — лидер «умеренной» фракции в Белом доме — убеждал Трампа, что сторонники MAGA достаточно доверчивы, чтобы принять соглашение как «историческую победу».
Вэнс охотно принимает похвалы в интернете как человек, «остановивший неоконсервативную войну за Израиль», но не хочет, чтобы его имя ассоциировалось с провалом, если Иран или сам Трамп сорвут сделку. Поэтому он проводит брифинги «на условиях анонимности», чтобы журналисты ссылались на «высокопоставленного чиновника администрации».
На таких звонках он уверял прессу, что сделка «на 95% готова». Деталей было мало, но обещания — грандиозные: Иран якобы согласился демонтировать ядерные объекты, уничтожить запасы обогащённого урана и отказаться от своих прокси — «Хезболлы», ХАМАСа и хуситов. Иранцам, уверял Вэнс, заплатят только после выполнения условий, а строгий механизм проверки исключит обман.
Это — почти точная копия риторики Обамы 2015 года.
Повторение старой схемы
Вэнс строит свою коммуникационную стратегию по образцу «эхо‑камеры» Обамы: поток позитивных статей, постов и телесюжетов должен убедить Трампа, что его база поддерживает «новую политику» — фактически политику Обамы.
Он утверждает, что в Иране «усиливается умеренная фракция», и США должны делать уступки, чтобы укрепить её позиции перед КСИР. Это — точное повторение аргумента Обамы: «Хардлайнеры — против сделки, потому что она ослабляет их влияние».
Но история показала обратное: деньги от сделки Обамы пошли именно КСИР. В 2018 году администрация Трампа опубликовала документ, где говорилось, что Иран использовал средства JCPOA для военного наращивания и финансирования «Хезболлы» и ХАМАСа.
Почему новая сделка ничем не отличается
Вэнс уверяет, что главное отличие MOU от JCPOA — отсутствие предоплаты. Но это не так. MOU состоит из двух этапов, и Иран согласился перейти ко второму — обсуждению ядерной программы — только после того, как будет удовлетворён уступками первого этапа: переговорами об открытии Хормузского пролива.
То есть первый этап — это и есть предоплата.
Иран получит:
- снятие санкций на продажу нефти и нефтехимии,
- освобождение замороженных активов,
- «репарации» от арабских стран Залива.
Получив деньги и уверенность, что США не вернутся к войне, Иран сможет затягивать переговоры месяцами — до конца срока Трампа.
Цена поражения
Автор напоминает: проигранные войны имеют последствия. Когда США проиграли в Ираке, Обама пришёл к власти и заключил сделку, которая гарантировала Ирану ядерную программу через 10 лет. Если бы Трамп не вышел из JCPOA, не ликвидировал Касема Сулеймани и не поддержал Израиль в ударах по иранскому руководству и объектам, Иран уже имел бы бомбу.
Сегодня, утверждает автор, Иран не имеет бомбы благодаря Трампу. Но это не значит, что он выиграл войну. Если он уступит сейчас, демократы, вероятно, восстановят иранскую ядерную программу, и все усилия США окажутся напрасными.
Потеря рычагов
Переход от войны к переговорам меняет баланс сил: США, которые не делали уступок во время боевых действий, теперь вынуждены уступать. А Иран, видя отказ Трампа от военной опции, не боится нарушать договорённости.
«То, что нельзя выиграть силой, нельзя получить переговорами», — пишет автор. Если Трамп ошибётся в отношении Ирана, последствия будут ощущаться поколениями.
