SpaceX готовится к рекордному IPO на $75 млрд, которое может сделать Илона Маска первым триллионером. Компания стремится революционизировать космос и индустрию ИИ, но её финансовые риски и масштаб амбиций вызывают вопросы у инвесторов.
Если воспользоваться образом одного из любимых фантастов Илона Маска, SpaceX — продукт «бесконечной невероятности». Когда Маск начинал, мало кто верил, что стартап сможет создать жидкостную ракету и вывести её на орбиту. Ещё меньше — что ступень ракеты сможет возвращаться на Землю, садиться вертикально и использоваться повторно. А уж вернуть вторую ступень, выдерживающую около 1500 °C при входе в атмосферу, пока не удалось никому.
Первое «невозможное» SpaceX сделала в 2008‑м, через шесть лет после основания. Второе — в 2015‑м. Теперь компания пытается совершить третье: запуск 21 мая должен показать, что SpaceX способна вернуть вторую ступень. Если попытка провалится, компания будет пробовать снова — пока не добьётся успеха или не исчерпает ресурсы.
Успех критически важен для реализации новой амбиции Маска — доминирования в сфере искусственного интеллекта. Он рассчитывает запускать в космос вычислительные центры, которые обеспечат ИИ огромной мощностью обработки данных. Чтобы профинансировать этот замысел, 20 мая SpaceX подала проспект на IPO стоимостью около $75 млрд — крупнейшее размещение в истории.
IPO само по себе кажется невероятным. Оно вдохновляет — Маск снова пытается сделать невозможное. И тревожит — он просит инвесторов вложить деньги в убыточную компанию с сомнительными финансовыми планами, над которыми он сохранит полный контроль.
Листинг SpaceX потрясёт рынки так же, как двигатели Raptor трясут побережье Техаса. Компания может сразу войти в десятку самых дорогих в мире — с капитализацией до $2 трлн. Через две недели её включат в NASDAQ, и акции окажутся в пенсионных фондах и индексных портфелях по всему миру. Сам Маск может стать первым триллионером — с состоянием, сопоставимым с богатством всех домохозяйств его родной Южной Африки.
В эпоху популизма многие увидят в концентрации власти у триллионных компаний — и триллионных персон — провал капитализма. Но история SpaceX — это капитализм в его самой впечатляющей форме: риск, конкуренция, способность мобилизовать ресурсы и превращать невероятное в реальность.
Иногда Маск использовал государственные ресурсы, иногда действовал сам. Политика правительства сыграла важную роль в запуске SpaceX, но его собственный напор позволил решать задачи, которые государство не могло решить. Он уже открыл космос для частного сектора, и если ему удастся снизить стоимость запуска до $185 за килограмм — 1% от исторической — он полностью изменит отрасль.
Но путь будет трудным. Бизнес‑план SpaceX, изложенный в документах для регуляторов, выглядит крайне рискованным. Компания теряет более $1 млрд в месяц, значительная часть — на проект xAI, который потратил $8 млрд за первый квартал и всё ещё отстаёт от лидеров отрасли.
По плану, более 90% будущих доходов SpaceX — оценённых в $28,5 трлн, почти равных ВВП США — должны прийти от ИИ. Неясно, будет ли это успех собственного космического дата‑центра или продажа вычислительных услуг другим. Добавьте к этому мечты о межпланетных миссиях и добыче астероидов — и станет понятен масштаб амбиций.
Даже если Маск не достигнет всех целей, его флот откроет новые возможности для него и других предпринимателей. Так Boeing после Первой мировой использовал простаивающие самолёты для перевозки почты; Amazon продавал избыточные мощности облака; Starlink изначально был способом загрузить ракеты Falcon 9, когда внешних заказов не хватало.
Маск стимулирует и конкуренцию. Blue Origin Джеффа Безоса работает над собственной многоразовой ракетой. Amazon и Blue Origin строят спутниковые сети, конкурирующие со Starlink. Китайские компании LandSpace и Space Pioneer также проводят испытания многоразовых ракет.
Если кто и заслужил право стремиться к невозможному, так это Маск. Но финансовые риски — и тотальный контроль, который он требует, — другое дело. Ни одна частная компания не пыталась привлечь столько денег через IPO. NTT и Saudi Aramco были частичными приватизациями. Alibaba в 2014‑м привлекла лишь треть от того, что хочет SpaceX.
SpaceX может, как и любой капиталистический проект, рухнуть. Её оценка — до 100 годовых выручек — сопоставима с 16 у Tesla. Маск умеет создавать огромную акционерную стоимость, но не генерировать наличность. SpaceX несёт убытки xAI и объединённой с ней соцсети X.
Кроме того, структура акций делает Маска несменяемым: специальные бумаги дают ему контроль над советом директоров. Инвесторы вынуждены принимать его решения — и его политические взгляды. Он может столкнуться с давлением при следующей демократической администрации.
Но Маск — это Маск. Чтобы добиться успеха, ему нужны были гигантское эго и космическая тяга к риску — как Генри Форду или Дж. П. Моргану. SpaceX — несовершенная компания, Маск — несовершенный человек. Но капитализм умеет использовать таланты таких людей, создавая нечто выдающееся. Инвесторы рискуют, а остальное человечество — просто пристёгивает ремни.
