Опасения, что Европа может оказаться под чрезмерным влиянием США, появились ещё в XX веке — тогда речь шла о культурной экспансии: джинсы, Голливуд, фастфуд. Сегодня тревога сместилась в экономическую плоскость. Ключевые элементы европейской экономики фактически контролируются американскими компаниями.

Смартфоны по всей Европе работают на платформах Apple и Google. Облачные сервисы Amazon, Microsoft и других американских компаний хранят данные европейских организаций. Американские Visa и Mastercard обеспечивают значительную часть платежей между европейцами. Энергетическая безопасность всё больше зависит от американского СПГ, который заменил российский газ.

Эта зависимость дополняет и без того глубокую опору Европы на США в сфере безопасности. И в эпоху, когда экономические связи могут быть использованы как инструмент давления, это вызывает политические вопросы. Теоретически, если отношения ухудшатся, США могли бы ограничить доступ к платежным системам, технологиям или ИИ‑моделям.

Как Европа сама создала зависимость

По мнению The Economist, корень проблемы — чрезмерная регуляция, которая десятилетиями тормозила развитие европейского бизнеса.

Европейские компании:

• сталкивались с высокими издержками соблюдения правил,
• не могли быстро масштабироваться из‑за фрагментации рынка,
• проигрывали конкуренцию американским фирмам, обладающим большими ресурсами.

В результате Европа импортировала то, что не могла создать сама — от облачных сервисов до ИИ‑моделей.

Технологический разрыв

Европа отстаёт в ключевых высокотехнологичных областях:

• искусственный интеллект,
• космические технологии,
• высокопроизводительные вычисления.

Исключение — ASML, голландский производитель оборудования для чипов, жизненно важный для мировой индустрии.

Даже государственные структуры вынуждены использовать американские решения: Microsoft Azure, Amazon Web Services, Palantir, SpaceX.

Попытки создать европейские альтернативы часто оказываются неэффективными. Регулирование ИИ, начатое ещё до массового появления ChatGPT, стало символом того, как Европа стремится контролировать технологию, которой у неё самой нет.

Регулирование бьёт по своим

Хотя европейские правила формально распространяются и на американские компании, на практике они сильнее ударяют по европейским конкурентам:

• крупные американские корпорации легко покрывают расходы на комплаенс;
• европейские стартапы — нет;
• единый рынок ЕС остаётся фрагментированным, что мешает росту.

Так регуляции, задуманные как защита, фактически укрепили позиции американских гигантов.

Финансовая зависимость

Европейские банки давно зависят от доллара и вынуждены соблюдать американские санкции. Но есть и самосозданные зависимости.

Пример: Европейская система платежей Visa Europe когда‑то принадлежала европейским банкам. Но из‑за регуляторных ограничений прибыльность упала, и в 2016 году банки продали её… американской Visa.

Энергетика и сырьё

В 1990‑е Европа добывала значительную часть газа сама. Но сложные экологические и бюрократические требования сделали разработку месторождений почти невозможной.

Сегодня:

• 85% газа импортируется,
• более четверти — из США.

Сырьевые проекты также тормозятся: получение разрешений на добычу критически важных минералов может занимать до 20 лет.

Парадокс европейской модели

Каждая отдельная регуляция может быть оправданной:

• климатические цели,
• защита данных,
• антимонопольная политика,
• контроль банков.

Но вместе они создают плотный слой бюрократии, который:

• замедляет инновации,
• делает европейские компании неконкурентоспособными,
• усиливает зависимость от США и Китая.

ЕС готовит «пакет технологического суверенитета», но пока неясно, сможет ли Европа выйти из роли «регуляторной сверхдержавы», оставаясь зависимой в ключевых секторах экономики.