Вопреки ожиданиям, что затянувшийся конфликт с Ираном и падающие рейтинги заставят Трампа звучать сдержаннее, его выступление на Генассамблее ООН оказалось не менее напористым, чем обычно. Разбираем главный сигнал речи: президент допускает, что урегулирование с Ираном может состояться лишь после промежуточных выборов, и почему для самого Трампа мирное соглашение может стать своеобразной политической страховкой на оставшийся срок.
Те, кто не слишком хорошо знаком с повадками Дональда Трампа, вполне могли ожидать увидеть во вторник утром на трибуне ООН несколько присмиревшего и уменьшившегося в масштабе президента. В конце концов, война с Ираном далеко не оправдала его обещаний быстрой и решительной победы. А поскольку американская экономика страдает от роста цен на продукты, топливо и практически всё остальное, опросы единодушно фиксируют падение поддержки президента и предсказывают разгромное поражение его партии на промежуточных выборах.
Но Трамп, выступавший с трибуны Генеральной Ассамблеи почти 40 минут, оказался вовсе не присмиревшим и не уменьшившимся. Под прицелом взглядов всего мира он был настроен столь же бойко, как всегда, — в отношении Америки, войны против Ирана и тех особых перемен, которых, по его словам, добилось его президентство как внутри страны, так и на международной арене. В ключевом пассаже, адресованном одновременно и внутренней, и зарубежной аудитории, он заявил: «Пока другие игнорировали угрозы, я им противостоял. Пока другие говорили о смелости, Америка её продемонстрировала. Пока другие обещали силу, я использовал её, чтобы сделать Америку самой могущественной страной в мире».
Он добавил, что, «работая со многими странами, присутствующими в этом зале, мы решаем неразрешимые проблемы, тянувшиеся десятилетиями, — и закрываем вопросы, остававшиеся незавершёнными годами».
Борьба с террором
Какими бы масштабными ни были эти заявления, они послужили лишь прелюдией к главной мысли Трампа: Иран был и остаётся наиболее ярким примером опасной проблемы, набравшей силу именно потому, что другие отказывались её остановить. Это стало первым из множества прямых выпадов, которые он направил в адрес своих предшественников в Овальном кабинете, самой ООН и её членов.
Совершенно справедливо назвав Иран «главным в мире спонсором терроризма», он заявил: «С первого дня, когда я вошёл в политику, я неизменно придерживался одной позиции: я никогда не позволю Ирану обзавестись ядерным оружием».
Это заявление обладает тем преимуществом, что оно абсолютно правдиво: Иран и его террористические прокси-структуры действительно были главными мишенями его первой предвыборной кампании и первого президентского срока.
В тот период исламистский режим достиг пика своего могущества, накопив деньги, инерцию и вооружения за два президентских срока Барака Обамы. Одним из несмываемых пятен на репутации той администрации остаётся то, что Обама заключил слабую сделку с кровавыми аятоллами — сделку, которая фактически помогла финансировать иранскую ядерную программу и её террористические прокси-структуры.
К сожалению, Трамп прав и в другом: когда он приносил присягу в январе 2017 года, он и Америка в целом оставались практически в одиночестве в этом вопросе. Стоило бы добавить — за исключением Израиля.
Признание о дилемме
Далее, в своего рода откровенном признании, он добавил, что сейчас перед ним стоит ещё одно важное решение: «Будет ли заключена сделка с Ираном, которая позволит ему восстановиться и стать значительно более сильной страной, чем когда-либо прежде, — возможно, одной из величайших держав на Ближнем Востоке или даже в мире? — сказал он. — Или же мне следует уничтожить Исламскую Республику, причём сделать это быстро, никогда больше не давая ей шанса убивать людей и разрушать страны? Загнать их в ад без единого шанса на выживание, без всякой надежды на будущее величие или на будущие поколения?»
Мягко говоря, это не тот уровень предельно откровенных высказываний, который принято слышать в стенах восточного здания-головоломки на Манхэттене. Более того, за этим последовал ещё один сюрприз:
«Полагаю, мы заключим сделку — сразу после выборов», — заявил он об Иране. «Потому что для них нет никакого смысла её не заключать. Они выжидают, чтобы посмотреть, как я выступлю на промежуточных выборах. Чего они не понимают — так это того, что я сам не баллотируюсь».
Словно по заранее срежиссированному сценарию, команда президента позже сообщила, что спецпосланники Стив Уиткофф и Джаред Кушнер на полях сессии провели трёхчасовую встречу с иранскими официальными лицами. Трамп заявил журналистам, что это «была очень хорошая встреча».
«Открыт для встречи»
Кроме того, госсекретарь Марко Рубио подтвердил, что Трамп вполне может встретиться с президентом Ирана Масудом Пезешкианом, который вместе с министром иностранных дел Аббасом Арагчи находится в Нью-Йорке на открытии сессии.
«Президент открыт для встречи с кем угодно», — заявил Рубио телеканалу Fox News.
При том что Трамп и иранские лидеры окажутся в одном здании, практически невозможно представить, чтобы он не захотел — и не получил — личной встречи с ними. Трамп никогда лично не встречался ни с одним из этих двух деятелей, но автор книги «Искусство сделки» сохраняет безграничную уверенность в собственной способности улаживать споры — будь то в сфере недвижимости или в вопросах войны и мира.
Хотя слова Рубио подпитывают версию о том, что президент стремится к скорейшему завершению войны, сам Трамп, допустив возможность того, что урегулирование наступит лишь после выборов, явно стремится обеспечить себе политическую передышку внутри страны. Той же цели служит и его решение объяснить мировой аудитории, почему он вообще развязал эту войну.
«Мы закрываем вопросы, остававшиеся незавершёнными годами. И у нас это хорошо получается. Нет более яркого примера опасности, которой позволили набрать силу себе на погибель всему миру, чем ситуация с главным спонсором терроризма — Исламской Республикой Иран», — заявил он.
«Дав Ирану все возможные шансы на сделку, я предпринял действия, чтобы гарантировать: ни Соединённым Штатам, ни какой-либо другой стране… больше никогда не придётся столкнуться с подобным кошмаром».
Это подчеркнуло его роль главнокомандующего, но меня поразило, что он ни разу не упомянул о том, что США действовали в партнёрстве с Израилем — как в нынешней войне, так и в ходе 12-дневного конфликта год назад.
9/11 и «7 октября»
Наиболее примечательно, однако, что Трамп упомянул как 25-ю годовщину терактов 11 сентября, так и вторжение ХАМАС в Израиль 7 октября 2023 года — в качестве доказательства того, что терроризм по-прежнему остаётся угрозой для цивилизованных наций по всему миру. Он также рассказал о череде событий последних месяцев с момента достижения перемирия в конце апреля. С тех пор Иран продолжает наносить удары по нашим арабским союзникам в регионе — на территории нескольких из них расположены американские военные базы.
Главный тезис президента заключался в том, что он предоставил Ирану множество возможностей завершить конфликт, но так и не нашёл партнёра, готового к миру.
Плюсы возможного соглашения
Хотя Трамп утверждает, что его не заботит влияние ситуации на промежуточные выборы, он прекрасно понимает: если демократы получат контроль над обеими палатами Конгресса, это фактически свяжет ему руки на оставшиеся два года президентского срока. Это также увязнет его в расследованиях сомнительных бизнес-сделок его семьи и потенциально способно привести к процедуре импичмента.
С другой стороны, урегулирование конфликта с Ираном могло бы стать для него своего рода страховым полисом на оставшиеся два года и для собственного политического наследия.
Что особенно важно, устойчивое перемирие способно резко снизить цены на нефть, что мгновенно оживит экономику — как внутри страны, так и во всём мире.
