После публикации обширных «файлов Эпштейна» стало ясно, что помимо известных миллиардеров и политиков вокруг него существовала и другая сеть — менее заметных посредников, агентов и скаутов, которые подводили к нему молодых женщин. Один из них — нью‑йоркский модельный агент Рэмзи Элкхоли. Его десятилетняя переписка с Эпштейном показывает, как индустрия моды стала частью механизма вербовки.
Когда в 2009 году осуждённый за сексуальные преступления Джеффри Эпштейн только что вышел из тюрьмы и находился под домашним арестом, один его знакомый предложил ему своеобразный «подарок» к этому «возвращению»: 180‑сантиметровую модель с «потрясающим» телом. «Я был поражён, когда впервые встретил её лично, хотел сорвать с неё одежду немедленно», — написал он Эпштейну по электронной почте. «Я очень хочу, чтобы ты с ней познакомился, и теперь она сама говорит, что хочет встретиться с тобой, так что будет жаль, если ты не увидишь её, прежде чем она уедет из страны».
Автор этого письма — Рэмзи Элкхоли, тогда нью‑йоркский модельный агент, который параллельно работал над докторской диссертацией по социальной антропологии после жизни среди удалённого индонезийского племени.
Обширные материалы по делу Эпштейна, опубликованные Министерством юстиции США, уже показали, насколько тесными были его отношения с влиятельными и известными людьми — от миллиардеров до политиков, — что привело к цепочке отставок и публичных скандалов. Но, как выяснило The Washington Post, эти файлы раскрывают и другую сторону: то, как Эпштейн выстраивал сеть менее известных посредников — таких, как Элкхоли и другие люди из модельного бизнеса, — которые предлагали ему знакомство с молодыми женщинами в годы после его освобождения из тюрьмы.
Эти письма часто были грубыми, сексуализированными, даже если цель знакомства прямо не формулировалась. Один шведский скаут писал о своих попытках найти для Эпштейна девушек‑подростков. Российская модель в письме уверяла Эпштейна, что другая женщина «будет очень лёгкой», если он скажет ей, что у неё тоже есть шанс стать моделью. Другие отправляли ему описания и фотографии моделей, которых он мог бы встретить, обещая «дослать снимки».
Переписка Элкхоли с Эпштейном — более сотни писем за десятилетие, начиная с 2009 года, — и его часовой разговор с The Washington Post дают редкое представление о том, почему он и другие снова и снова подводили молодых женщин к финансисту. Элкхоли говорит, что пытался извлечь выгоду из связей Эпштейна в модной индустрии. «Все хотели оказаться в одной комнате с Эпштейном, — говорит он. — Это та самая ситуация, когда каждый пытается что‑то из этого получить».
Сейчас Элкхоли живёт в Калифорнии и занимается музыкой, но тогда он и его модели, по его словам, видели в Эпштейне финансовую возможность: он верил, что тот может использовать свои связи, чтобы помочь им получить работу, а он сам — заработать 10‑процентную комиссию. «Если модель получает Victoria’s Secret, — объясняет он, — это не только значит, что я получу свои 10 процентов, которые, кстати, могут быть очень существенными. Это значит, что её карьера сделана».
Эпштейн давно управлял финансами Леса Векснера, главы компании, владевшей Victoria’s Secret, общался с супермоделью Наоми Кэмпбелл и был настолько близок к дизайнеру Вере Вонг, что её пиар‑представитель в 2010 году писал, что он «как семья».
Элкхоли говорит, что лично познакомил Эпштейна с пятью или шестью моделями и всегда сопровождал их во время визитов в его особняк на Манхэттене. The Post изучила письма, в которых мужчины обсуждали возможные встречи как минимум с двумя десятками женщин, включая одну 18‑летнюю. В некоторых письмах Элкхоли прикладывал их фотографии. Однако из самих файлов невозможно установить, сколько из этих встреч действительно состоялось. «Письмо о встрече ещё не доказывает, что встреча была», — говорит он, утверждая, что многие из них так и не произошли.
Элкхоли настаивает, что «на тысячу процентов уверен», что не сделал ничего незаконного, и утверждает, что Эпштейн никогда ему не платил. Он говорит, что ему «стыдно» за то, что он писал, объясняя, что грубые формулировки были попыткой произвести впечатление или заслужить расположение Эпштейна. «Причина, по которой всё это выглядит так ужасно для меня, — это мой грязный язык, — говорит он. — Я просто вёл себя глупо, потому что все эти слова не отражали того, что реально происходило». И добавляет: «У этого человека было, наверное, тысяча жертв, и ни одна из них не связана со мной».
В 2023 году The Wall Street Journal сообщила, что польская модель утверждала: Элкхоли познакомил её с Эпштейном, и тот затем сексуально эксплуатировал её в течение восьми месяцев, пока они были вместе. The Post не смогла установить личность этой модели, её имя в публикации не приводилось, и не смогла подтвердить детали её рассказа. Элкхоли говорит, что не уверен, о ком идёт речь. Отвечая на вопрос об этом обвинении, он заявил, что не должен нести ответственность, если она «сама решила вступить в отношения» с Эпштейном. «Из тех моделей, которых я ему представлял, ни одна не возвращалась ко мне с жалобами», — говорит он.
Он утверждает, что его откровенные письма дают искажённую картину: по его словам, иногда сами модели «доставали» его просьбами познакомить их с Эпштейном. Он подчёркивает, что все женщины, которых он ему представлял, были совершеннолетними. В одном письме 2009 года он описывает «очень горячую блондинку» и предлагает «устроить своего рода “кастинг”», добавляя: «Я знаю, что 23 — это уже старовато для тебя». Тогда Эпштейну было около 55. На вопрос, почему слово «кастинг» он взял в кавычки, Элкхоли объясняет, что встречи с Эпштейном часто были неловкими: тот мог полчаса сидеть с друзьями, разговаривать, а потом повернуться к модели и спросить: «Ну, чем я могу тебе помочь?» «Бывало, что я мягко жаловался ему: мол, смотри, всё это должно быть легитимно», — вспоминает он.
Единственным человеком, которого официально обвинили в торговле несовершеннолетними для Эпштейна, остаётся светская львица Гислейн Максвелл, его давняя партнёрша, осуждённая в 2021 году за торговлю детьми с целью сексуальной эксплуатации и приговорённая к 20 годам тюрьмы.
В марте десятки моделей подписали письма конгрессменам Ро Ханне (демократ, Калифорния) и Томасу Мэсси (республиканец, Кентукки), которые продвигают законопроект о прозрачности «файлов Эпштейна», а также генпрокурору штата Нью‑Йорк Летитии Джеймс. Они призвали расследовать, как именно модельная индустрия функционировала как «канал вербовки» для Эпштейна.
Сара Зифф, основательница некоммерческой организации Model Alliance, инициировала эти письма. В них фигурировали имена нескольких агентов и руководителей модельных агентств, которые, как утверждается, были близки к Эпштейну. Среди них — и Рэмзи Элкхоли: в письме говорится, что он «заманивал» женщин в дом Эпштейна «под видом» модельной работы. «Есть причина, по которой так много выживших были начинающими или уже работающими моделями, — говорит Зифф. — Надеюсь, люди начинают понимать: за глянцевой оболочкой часто скрывается очень тёмная реальность».
The Post связалась примерно с дюжиной моделей, упомянутых Элкхоли в его письмах к Эпштейну, пытаясь узнать больше о возможных встречах. Узнав об этом, Элкхоли написал руководству газеты, жалуясь на такие попытки. На вопрос, готов ли он сам помочь журналистам связаться с моделями, которых представлял, он отказался, заявив, что они не захотят участвовать в материале, связанном с Эпштейном.
Во время беседы с The Post Элкхоли настаивал, что общественность не должна верить всему, что написано в «файлах Эпштейна». Так, в нескольких письмах 2012 года он обсуждает с Эпштейном известную российскую супермодель, тогда в возрасте за 20. Он утверждал, что «переманил» её из конкурирующего агентства и что она может приехать к Эпштейну. В ежедневных расписаниях, которые вела давняя ассистентка Эпштейна, эта супермодель значится как «подруга Рэмзи» с пометкой о возможной встрече. Однако адвокат модели заявил The Post, что его клиентка никогда не встречала ни Элкхоли, ни Эпштейна.
Спрошенный об этом, Элкхоли признал, что всё это он выдумал. «Многое из этого не стоит воспринимать буквально, — сказал он. — Я лгал. Агенты лгут. Любой модельный агент скажет то, что ему нужно сказать, по тем или иным причинам. Это почти как продавец подержанных машин».
Сам Элкхоли вырос в Нью‑Джерси, занимался борьбой в школе, затем учился в Университете Орегона. В разговоре с The Post он сначала сказал, что ему 46 лет. Однако публичные записи — в том числе два штрафа за нарушение ПДД в Орегоне и налоговый залог в Нью‑Джерси — показывают, что он родился в 1968 году, то есть ему 57. Когда его спросили о расхождении, он ответил, что назовёт свой настоящий возраст только при условии, что газета не будет его публиковать.
Он говорит, что никогда не планировал становиться агентом. По его словам, он «буквально случайно» оказался в этом бизнесе, когда начал встречаться с моделью и заинтересовался тем, как помочь её подругам разбираться в финансовой и организационной стороне индустрии. «Многое здесь строится на нетворкинге и сарафанном радио», — говорит он.
К началу 2000‑х он уже руководил i‑management — нью‑йоркской компанией, которая, согласно старой версии сайта, занималась поиском и менеджментом моделей, обещая им «персональное внимание», чтобы они не «затерялись в общей массе». Элкхоли говорит, что позволял моделям бесплатно пользоваться своей квартирой на Пятой авеню, которую он делил с девушкой, как местом для отдыха между кастингами. Некоторые жили там неделями и даже месяцами. Он утверждает, что учил их инвестировать на фондовом рынке, чтобы они могли максимально эффективно распоряжаться заработанными деньгами.
За почти два десятилетия в бизнесе, по его оценке, он представлял не менее 80 моделей и зарабатывал в среднем от 250 до 300 тысяч долларов в год на комиссионных.
По словам Элкхоли, с Эпштейном его познакомила в 2006 году модель, имя которой он не называет. «Она сказала: “Хочешь заехать к моему другу Джеффри?” — вспоминает он. — И мы поехали».
В то время Элкхоли работал над докторской диссертацией в Манчестерском университете в Великобритании, изучая индонезийское племя, охотившееся на свиней с копьями. По его словам, когда он впервые встретился с Эпштейном, тот уже, казалось, знал о языке, на котором говорит народ оранг римба. «И это меня поразило, — вспоминает Элкхоли. — В ретроспективе я понимаю, что он, скорее всего, заранее изучил мои интересы, чтобы произвести впечатление». «Я чувствую себя идиотом», — добавляет он.
2008 год стал переломным для обоих. Эпштейн признал вину по двум обвинениям в связи с проституцией, включая эпизод с 16‑летней девушкой, и начал отбывать 13‑месячный срок в тюрьме округа Палм‑Бич во Флориде. Элкхоли говорит, что Эпштейн объяснял ему свои проблемы с законом тем, что «одна девушка соврала о своём возрасте во время массажа» и что «группа родителей пыталась его шантажировать». Элкхоли утверждает, что тогда не знал, что Эпштейн официально зарегистрирован как сексуальный преступник.
Тем же летом погибла одна из его главных подопечных — 20‑летняя модель из Казахстана Руслана Коршунова. По официальной версии, она покончила с собой, выпав с балкона своей квартиры на Манхэттене. Журналы полётов показывают, что в 18 лет она летала на частном самолёте Эпштейна на его остров Литл‑Сент‑Джеймс на Виргинских островах США — примерно за семь месяцев до того, как Элкхоли подписал с ней контракт.
Он говорит, что узнал о том, что Коршунова и Эпштейн «встречались», только после её смерти, и не знает, сколько ей было лет, когда они познакомились. По его словам, Эпштейн был «очень расстроен» её гибелью. Элкхоли настаивает, что не имел отношения к их знакомству: «Это не имело ко мне никакого отношения», — говорит он.
После её смерти они с Эпштейном ещё несколько раз вспоминали Коршунову в переписке. В одном письме, через два года после трагедии, Эпштейн пишет: «Ей вчера исполнилось бы 23». Элкхоли отвечает: «Да, знаю, всё ещё такая молодая…»
В тот же день Элкхоли отправляет Эпштейну письмо о 18‑летней русской студентке, с которой познакомился в магазине Apple. Он описывает её как «примерно 5 футов 8 дюймов, но красивая, худая и с формами», добавляя, что она подрабатывает летом в парке Six Flags и ищет возможности. «Думаю, она тебе понравится», — пишет он. Сейчас он говорит, что не помнит эту девушку.
По мере того как его агентство росло, Элкхоли регулярно отчитывался перед Эпштейном о своих поездках по поиску моделей в таких странах, как Словакия, Чехия и Латвия. В 2010 году он пишет: «Буду скаутить в России в июне/июле, обязательно буду держать тебя в уме». Сейчас он утверждает, что эта поездка так и не состоялась.
В одном из писем Элкхоли прямо формулирует суть их отношений: «Причина, по которой я никогда не прошу ничего взамен за то, что знакомлю тебя с моделями, в том, что я считаю это скорее услугой, и знаю, что ты тоже хорош в услугах», — пишет он Эпштейну вскоре после его выхода из тюрьмы.
Он просит Эпштейна использовать своё влияние, чтобы помочь моделям получить работу, особенно у Веры Вонг. В одном письме 2010 года он пишет: «Джеффри, можно попросить у тебя носорожью услугу?» — и описывает 26‑летнюю модель. «Интересно, не мог бы ты устроить, чтобы её посмотрели люди Веры Вонг и оценили, можно ли использовать её в шоуруме?» Шоурум‑моделинг предполагает, что модель демонстрирует одежду для закупщиков и представителей крупных магазинов, чтобы те могли увидеть, как вещи выглядят вне подиума. Эпштейн отвечает: «Позвоню Вере».
Представитель Вонг отказался отвечать на конкретные вопросы, в том числе о том, нанимала ли она когда‑либо моделей по рекомендации Эпштейна, но сослался на её комментарий The Wall Street Journal в 2023 году: «Я никогда не знала, что он использует моё имя в каком‑либо качестве, и меня ужасает и отталкивает то, что теперь я об этом слышу».
Элкхоли и Эпштейн также обсуждали, как говорить женщинам о возможной работе в Victoria’s Secret, сокращённо «VS». В 2000‑е годы статус «ангела» Victoria’s Secret мог полностью изменить карьеру модели. «Она спросила меня в машине про VS и хотела знать о твоих “намерениях”, — пишет Элкхоли в 2010 году. — Конечно, я сказал всё как надо, что ты просто дружелюбен и всё такое». Спустя чуть больше часа он пишет ещё одно письмо: «Если у меня будет что‑то для неё, вроде встречи с кем‑то из VS, тогда она поверит, что вчерашняя встреча была легитимной».
В другом письме, в 2011 году, он предлагает способы убедить модель показать больше тела. «Она сказала мне, что согласится на бельё, если ты попросишь… Она слишком застенчива, чтобы предложить это сама, но есть миллион и один способ увидеть её в трусиках — Вера Вонг, VS и так далее…» — пишет он об одной из моделей. «Для меня много бы значило, если бы ты смог “сломать” эту пай‑девочку :)».
В интервью The Post Элкхоли утверждает, что две модели, которых он представлял, получили контракты с Victoria’s Secret после встреч с Эпштейном, но отказывается назвать их имена.
Когда The Post попросила комментарий у представителя Леса Векснера, основателя компании, владевшей Victoria’s Secret, тот сослался на его показания в Комитете по надзору Палаты представителей ранее в этом году. Там Векснер заявил, что Эпштейн его обманул, и что он разорвал с ним отношения в 2007 году после того, как тот присвоил средства. Векснер сказал, что слышал об одном случае, когда Эпштейн якобы выдавал себя за скаута Victoria’s Secret, но тот это отрицал. Векснер утверждал, что никогда не обсуждал с Эпштейном моделей Victoria’s Secret.
Представитель Victoria’s Secret отказался отвечать на конкретные вопросы The Post, но в заявлении напомнил, что с 2021 года Векснер «не работает и не связан с Victoria’s Secret ни в каком качестве».
Иногда Элкхоли прямо подталкивал Эпштейна к тому, чтобы тот воспользовался знакомством. В одном письме 2011 года он пишет: «Я хочу, чтобы она устроила тебе шоу в белье, ты был с ней слишком терпелив! Дай мне поработать над этим…» В другом письме того же года он пишет: «Джеффри, ПОЖАЛУЙСТА, просто попробуй её в постели». Сейчас Элкхоли утверждает, что модель, которой тогда было под тридцать, находилась рядом с ним, когда он писал это письмо, и что оно было «саркастическим». The Post пыталась связаться с этой женщиной, но она не ответила.
В одном из писем Эпштейн просит Элкхоли назвать имена моделей, которые могли бы присоединиться к нему и иллюзионисту Дэвиду Блейну на ужине в Париже в январе 2014 года. Элкхоли отвечает: «Наверное, лучше сначала встретиться у тебя дома, чтобы они увидели твой дом и поняли, что Дэвид — твой напарник, а не наоборот! Дэвиду нужно только упомянуть моё имя, сказать, что он меня знает, чтобы девушки не подумали, что я им соврал. Он может сказать, что знает меня по Нью‑Йорку».
Письма показывают, что Эпштейн отложил поездку из‑за болезни, и нет никаких доказательств, что этот ужин когда‑либо состоялся. Представитель Блейна заявил, что тот не организовывал и не посещал подобный ужин: «Упомянутое вами письмо, судя по всему, отражает переписку между двумя другими людьми, которые обсуждали использование его имени для организации встреч, о которых он ничего не знал и в которых не участвовал».
На протяжении десятилетия общения Элкхоли не только представлял Эпштейну моделей, но и обращался к нему за советами по личным вопросам — от альтернативных методов лечения рака для члена семьи до идеи вложиться в модный журнал. На последнюю идею Эпштейн ответил коротко: «Печать мертва».
Иногда он просил помощи и в делах сердечных. В одном случае в 2015 году Элкхоли ухаживал за российской художницей и спросил, есть ли у Эпштейна связи в арт‑мире. Позже Эпштейн поинтересовался: «Что случилось с твоей художницей‑добычей?» (орфография в письме была искажена).
В следующем году Элкхоли описывает Эпштейну свой романтический интерес к украинской модели Анне Ярынь, которой тогда было под тридцать, и просит его помочь наладить с ней контакт. «Если ты поможешь мне с этим, я более чем отплачу тебе», — пишет он. «В качестве предварительного предложения я был бы готов съездить в Европу на скаутинг для тебя или что‑то в этом роде… Достаточно сказать, что я отплачу тебе временем и энергией».
На вопрос The Post об этой «поездке на скаутинг» Элкхоли отвечает, что никогда не работал на Эпштейна и просто говорил ему то, что тот хотел услышать.
Связавшись по телефону с Ярынь, The Post выяснила, что она познакомилась с Эпштейном после того, как Светлана Пожидаева, бывшая российская модель и его ассистентка, дважды пыталась уговорить её сделать ему массаж. Пожидаева недавно рассказала The Wall Street Journal, что сама является жертвой Эпштейна, сменила имя и написала на своём сайте, что больше не даёт интервью.
Ярынь говорит, что несколько раз встречалась с Элкхоли и считала его добрым знакомым. Она не знала, что он испытывал к ней романтический интерес, и не помнит, чтобы Эпштейн когда‑либо связывался с ней по поводу Элкхоли. «Это странно и жутко», — сказала она, прочитав их переписку.
Переписка между двумя мужчинами стала редкой в последние годы жизни Эпштейна. В 2019 году его арестовали по федеральным обвинениям в торговле людьми с целью сексуальной эксплуатации, а вскоре он умер в тюремной камере. Его смерть была признана самоубийством.
К тому времени, по словам Элкхоли, он уже ушёл из модельного бизнеса и переключился на музыку — стал гитаристом, продюсером и основателем группы Monotronic.
После публикации «файлов Эпштейна» он оказался под шквалом критики в Reddit и других соцсетях из‑за своих писем. Парадоксально, но это, по его словам, помогло его группе: выросли стримы и число слушателей. «Почему‑то у меня становится больше фанатов, — говорит он. — Значит ли это, что я выйду на сцену и буду рисковать, что меня застрелят? Нет, так что это палка о двух концах. Я просто хочу, чтобы всё это исчезло».
