В 2025 году покупательная способность на единицу потребления во Франции снизилась на 0,7%, и по итогам 2026-го ожидается такое же падение. С 1960 года такое случалось лишь дважды. По расчётам экономистов, семья из двух взрослых и двух детей потеряла в среднем 1 200 евро. Причина не только в инфляции: росла безработица, а государство больше не может поддерживать доходы так, как раньше.
Франция вступает в предвыборную кампанию на фоне исторического снижения покупательной способности. Это не фигура речи, а статистический факт. В 2025 году покупательная способность на «единицу потребления» упала на 0,7%. Единица потребления — показатель, близкий к понятию домохозяйства, но с поправкой на размер семьи. С начала года прошло уже девять месяцев, и во второй раз подряд она, судя по всему, снизится ещё на 0,7%.
Два года падения подряд — ситуация исключительная. С 1960 года, когда Национальный институт статистики и экономических исследований (Insee) начал вести этот ряд, во Франции было лишь два аналогичных периода. Первый — «поворот к жёсткой экономии» 1983–1984 годов при Франсуа Миттеране (президент в 1981–1995 годах). Второй пришёлся на годы после мирового финансового кризиса, 2010–2013, тоже на время ужесточения бюджетной политики.
Сейчас страна переживает третий исторический период такого масштаба. «В этом году мы действительно столкнулись с трудностями», — отмечает Матьё Плана, экономист Французского экономического института (IFE). Институт создан этим летом путём слияния Французской обсерватории экономической конъюнктуры и Центра перспективных исследований и международной информации.
Согласно расчётам IFE, выполненным для Le Monde, падение покупательной способности с 2024 года означает потерю 1 200 евро (в реальном выражении, с поправкой на инфляцию) для семьи из двух взрослых и двух детей. Для одинокого взрослого потеря составляет 600 евро.
Рауль Сампоньяро, также из IFE, добавляет, что нынешний спад переносится тяжелее предыдущих. «Спад 1983 года наступил после нескольких лет очень динамичного роста покупательной способности, а сейчас это не так», — говорит он. Перспективы он называет мрачными из-за большого государственного долга Франции. Долг сильно ограничивает возможности государства компенсировать потери домохозяйств. «Сейчас инфляционная обстановка, и одновременно будущие бюджеты государства должны в принципе сократить дефицит на 3 процентных пункта ВВП», — поясняет он. При более высоких ценах и социальных выплатах, которые в лучшем случае не растут, неудивительно, что покупательная способность оказалась в центре забот французов.
Реальные зарплаты отстают от цен
Нынешний шок, разумеется, берёт начало в резком возвращении инфляции с конца 2021 года. Но картина сложнее, чем кажется, и требует внимательного разбора. Вопреки распространённым утверждениям, до 2024 года покупательная способность во Франции держалась неплохо. А вот оплата труда пострадала сильно: с 2019 года инфляция составила 21,3%, а зарплаты выросли на 18,7%. Разницу между устоявшей покупательной способностью и снизившимися реальными зарплатами объясняют социальные трансферты (повышение пенсий и социальных пособий, политика «любой ценой» и другое) и доходы от капитала.
Дезорганизация логистических цепочек
Сейчас это кажется далёким прошлым, но из пандемии Covid-19 французы вышли богаче (речь о макроэкономических агрегатах, и далеко не для всех домохозяйств это было так). В 2020 и 2021 годах покупательная способность на единицу потребления выросла на 2,5% — это высокий темп. Частичная безработица помогла сохранить рабочие места, социальных выплат по программе «любой ценой» было много, а до них были меры поддержки, положившие конец движению «жёлтых жилетов» в 2019 году. Потребление шло полным ходом, как и занятость: компаниям не хватало работников.
Затем пришла инфляция, впервые с начала 1980-х годов. Нарушение мировых логистических цепочек и война в Украине, резко подорожавшая газ, привели к стремительному росту цен. Зарплаты за ними не поспели. По словам Рауля Сампоньяро, по сравнению с четвёртым кварталом 2019 года они остаются ниже более чем на 2%. Это тоже исторический показатель: по данным Insee, снижение реальных зарплат не фиксировалось с 1983–1985 годов.
«Это беспрецедентный шок в новейшей истории», — подтверждает Стефан Карсильо из Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). Он напоминает, что динамика была схожей во всём западном мире. С 2021 года реальные зарплаты упали на 6% в Италии, на 5% в Швеции и Австралии, на 2% в Испании и в среднем по еврозоне. Даже в США, где экономика динамичнее, зафиксировано снижение на 1,5%. При этом эти цифры занижают реальную картину: они охватывают только первый квартал и не учитывают шок от войны на Ближнем Востоке и скачка цен на нефть.
Для домохозяйств это резкий слом. Из поколения в поколение рост реальных зарплат считался нормой. Во Франции они прибавляли по 1,5% в год в 1980-е, по 2,2% в 1990-е, по 1,6% в 2000-е и по 1,2% в 2010-е. Они никогда не снижались и даже не стояли на месте. Это ненормально, напоминает Рауль Сампоньяро: «Экономика, которая наращивает производительность, должна сопровождаться ростом зарплат».
Возвращение безработицы
Но шок для зарплат — лишь часть истории последних лет. До 2024 года его компенсировал рост занятости. Людям платили меньше, зато больше людей получали зарплату. Совокупный фонд оплаты труда с 2019 года вырос на 4%. Для макроэкономистов, которые смотрят на крупные агрегаты, ситуация выглядела менее болезненной, чем её воспринимали сами домохозяйства.
Проблема в том, что этот смягчающий фактор исчез. Безработица, опускавшаяся до минимума в 7,2% в начале 2023 года, вернулась. Сейчас она составляет 8,3%. Таким образом, в этом году влияние на покупательную способность будет двойным: зарплаты снижаются, а работающих становится меньше.
До сих пор уровень покупательной способности долго поддерживали социальные выплаты. Пенсии индексировались по инфляции и росли быстрее зарплат. Жилищный налог на основное жильё поэтапно отменяли с 2020 по 2023 год. Аудиовизуальный сбор исчез в 2022 году. В 2019 году после движения «жёлтых жилетов» была повышена надбавка за трудовую активность, а сверхурочные частично освободили от налогов. Все эти меры отчасти компенсировали падение зарплат.
Из-за бюджетного перекоса последних лет государство больше не может продолжать такую поддержку. Даже при скачке цен на бензин и особенно на дизельное топливо правительство ограничилось помощью тем, кто много ездит на автомобиле, отказавшись распространять её на всех. Среди вариантов бюджета-2027 — отмена индексации самых высоких пенсий и надбавки за трудовую активность.
Кроме того, покупательную способность поддерживали доходы от капитала, главным образом у состоятельных домохозяйств. Биржа росла, компании увеличивали дивиденды. Особенно заметно это было в 2024 году: со следующего года вступал в силу налог (дифференциальный взнос с высоких доходов), что побуждало выплачивать дивиденды заранее.
В том году доходы от капитала дали почти половину общего прироста покупательной способности домохозяйств. Закономерно, что в 2025 году дивиденды сократились, а доходы от капитала заметно упали. В 2026 году, судя по всему, в этом отношении будет затишье. При частичном отходе государства и слабой динамике капитала покупательная способность неизбежно пострадает.
Кто потерял больше всех
Домохозяйства пострадали по-разному. Самые бедные оказались относительно защищены индексацией минимального размера оплаты труда (SMIC) на инфляцию. Самые состоятельные выиграли от хорошего состояния биржи. «Обеднели специалисты среднего звена и часть руководителей», — отмечает Стефан Карсильо. Главным проигравшим последних лет стал нижний слой среднего класса, получающий около медианной зарплаты — 2 200 евро в месяц после налогов.
Insee изучила динамику зарплат по 343 профессиям, которые она учитывает. С 2019 по 2024 год в 222 из них зарплаты снизились.
Сильнее всех потеряли работники сферы информации, искусства и зрелищ — 7%. Учителя средней школы потеряли более 5%, инженеры и технические руководители — более 4%. Крупная группа «административных и коммерческих специалистов среднего звена в компаниях», на которую приходится каждый десятый работающий, потеряла 3,3% зарплаты.
Смена приоритетов
Влияние инфляции также сильно зависит от места жительства. Жители пригородов и сельской местности, зависящие от автомобиля, напрямую страдают от роста цен на топливо. Если они живут в сравнительно больших и трудно отапливаемых домах, счета за энергию ещё тяжелее. И наоборот, городская семья в небольшой квартире, даже с низким доходом, защищена лучше. «Сильнее всего пострадали жители пригородов со скромными доходами», — резюмирует Плана.
Этот шок вызвал у французов две глубокие реакции. Первая может показаться парадоксальной: вместо того чтобы тратить сбережения, они стали откладывать больше, чем когда-либо раньше.
Вторая — глубокое изменение структуры потребления. По данным Центра исследований и изучения условий жизни (Crédoc), экспертной организации, которая десятилетиями ведёт барометр потребления, французы стали намного чаще покупать в супермаркетах собственные марки торговых сетей. В некоторых категориях на них приходится уже 45% покупок. «Часть среднего класса перешла на них», — говорит руководитель исследований Франк Леюэде. Охота за скидками и специальными предложениями усилилась.
Он, однако, подчёркивает, что нынешняя реакция сильно отличается от периода после мирового финансового кризиса 2007–2008 годов. «На этот раз это кризис инфляции, особенно в энергии и продуктах питания, то есть в очень регулярных расходах. Поэтому он ощущается очень быстро, и люди очень быстро жмут на тормоз потребления», — объясняет он.
Приоритеты при этом изменились. В барометре Crédoc две трети респондентов говорят, что отказываются от повседневных покупок ради необычных расходов, которые приносят удовольствие. «Мы затягиваем пояса, чтобы уехать на выходные, оформить подписку на Netflix или попасть на концерт Тейлор Свифт», — продолжает Франк Леюэде. По крайней мере, пока. Если в 2027 году покупательная способность снизится третий год подряд, привычки могут измениться.
