Захват порта Моха превращает локальную войну в угрозу одному из важнейших морских маршрутов мира. Нефть уже дорожает, Саудовская Аравия готовится к дальнейшей эскалации, а Иран получает новый инструмент давления на США и своих региональных противников.
Йеменская война, которая после перемирия 2022 года постепенно отошла на второй план мировой повестки, вновь становится одним из главных источников геополитического риска.
За последние дни хуситы резко усилили наступление на позиции поддерживаемых Саудовской Аравией правительственных сил. Ключевым событием стал захват портового города Моха на побережье Красного моря. Одновременно хуситы продвигаются в направлении стратегически важных островов Ханиш и районов у Баб-эль-Мандебского пролива — узкого морского прохода, соединяющего Красное море с Аденским заливом и далее с Индийским океаном. Хуситы развивают наступление вдоль побережья, стремясь выйти к Баб-эль-Мандебскому проливу напрямую, что даст им полный контроль над проливом.
Также захвачен остров Зухар в Красном море. Так образом, если саудиты ничего не предпримут, в руках Ирана и Оси Сопротивления окажется полный контроль сразу над двумя ключевыми судоходными артериями, которые используются для транспортировки саудовской нефти.
Это уже не просто очередной эпизод гражданской войны в Йемене. Контроль над побережьем дает хуситам возможность воздействовать на международное судоходство, а происходящее совпало с масштабным противостоянием США и Ирана и серьезными проблемами вокруг другого стратегического узла — Ормузского пролива. В результате небольшая территория на юге Аравийского полуострова вновь оказалась в центре глобальной энергетической политики.
От перемирия к новому наступлению
Гражданская война в Йемене продолжается с 2014 года, когда движение хуситов захватило значительную часть страны, включая столицу Сану. В последующие годы конфликт превратился в региональную войну. Саудовская Аравия возглавила коалицию в поддержку международно признанного правительства Йемена, тогда как хуситы получали поддержку Ирана.
После нескольких лет тяжелых боев в 2022 году стороны фактически перешли к перемирию. Полноценного мирного договора достигнуто не было, но масштаб боевых действий существенно снизился. Теперь этот баланс рушится.
С начала сентября столкновения стали наиболее интенсивными за несколько лет. Хуситы активизировали наземные операции, ракетные и беспилотные атаки. Правительственные силы при поддержке Саудовской Аравии отвечают авиаударами.
По данным международных СМИ, число погибших в новой волне боев уже исчисляется сотнями, десятки тысяч человек были вынуждены покинуть районы боевых действий. При этом важно отделять подтвержденные события от заявлений самих сторон. Хуситы сообщают о значительных территориальных успехах, однако масштабы их продвижения и некоторые заявления о контроле над отдельными участками побережья пока невозможно независимо подтвердить.
Почему Моха имеет такое значение
На карте Йемена Моха выглядит небольшим портовым городом. На карте мировой экономики его значение гораздо больше. Порт расположен недалеко от Баб-эль-Мандебского пролива — одного из главных морских «узких мест» мировой торговли. Через Красное море проходят суда, следующие между Европой и Азией через Суэцкий канал. Альтернативный маршрут вокруг Африки значительно длиннее и дороже.
Именно поэтому нападения хуситов на торговые суда в Красном море в предыдущие годы уже заставили многих перевозчиков отказаться от маршрута через Суэц и идти вокруг мыса Доброй Надежды.
По данным Associated Press, объем судоходства через Баб-эль-Мандеб уже существенно сократился по сравнению с периодом до начала атак хуситов. Теперь ситуация становится потенциально еще опаснее. Получив контроль над Мохой и продвинувшись к островам и районам вокруг Баб-эль-Мандеба, хуситы получают возможность создать более плотную систему контроля над южным входом в Красное море. Это не означает, что пролив уже полность о появляется возможность сделать его опасным и дорогим для судоходства. А для мировой экономики зачастую достаточно именно этого.
Нефть реагирует первой
Рынок нефти отреагировал практически немедленно. На фоне нового наступления хуситов и общей эскалации на Ближнем Востоке стоимость Brent 10 сентября поднималась примерно до $105–107 за баррель.П ричина проста: рынок оценивает не только фактическое сокращение поставок, но и риск будущего сокращения.
Если судоходные компании решают избегать Красного моря, растет стоимость перевозок. Если увеличивается вероятность атак на танкеры, растут страховые премии. Если суда вынуждены идти вокруг Африки, увеличиваются расстояние, расход топлива и время доставки.
Но гораздо серьезнее другое. Сейчас Баб-эль-Мандеб оказывается частью гораздо более широкой проблемы. На другом конце Аравийского полуострова находится Ормузский пролив — важнейший маршрут вывоза нефти из Персидского залива. Именно здесь возникает сценарий, который особенно беспокоит энергетический рынок:
Ормузский пролив — проблемы с поставками нефти из Персидского залива. Баб-эль-Мандеб — проблемы с доставкой нефти и товаров через Красное море.
Если оба направления одновременно окажутся серьезно ограничены, мировая экономика столкнется уже не с обычным скачком цен, а с масштабным логистическим и энергетическим шоком.
Почему это важно для Европы
Европа находится далеко от Йемена, но именно европейские потребители могут почувствовать последствия довольно быстро. Красное море — это короткий морской путь между Азией и Европой. Через него идут контейнеровозы с промышленными товарами, электроникой, комплектующими, одеждой и потребительскими товарами.
Чем больше судов уходит вокруг Африки, тем больше становится:
- время доставки;
- расход топлива;
- стоимость фрахта;
- страховые расходы;
- потребность в дополнительном количестве судов.
В результате растет себестоимость импорта. Следующий этап — цены для бизнеса и потребителей. Если одновременно дорожает нефть, увеличиваются транспортные расходы и нарушаются цепочки поставок, центральным банкам становится сложнее бороться с инфляцией. Для Европейского союза это особенно неприятный сценарий: энергетический шок может одновременно ухудшить инфляционные показатели и экономический рост. Иными словами, Йемен способен воздействовать на европейскую экономику не напрямую, а через нефть + морские перевозки + страхование + логистику.
Саудовская Аравия оказалась перед неприятным выбором
Для Эр-Рияда происходящее имеет гораздо более непосредственное значение. Хуситы уже атаковали объекты на территории Саудовской Аравии, включая энергетическую инфраструктуру. По данным Reuters, атаки в начале сентября привели к десяткам раненых и затронули нефтяные объекты на юге страны. Саудовская Аравия отвечает авиаударами по позициям хуситов.Но пере д ней стоит сложная задача. С одной стороны, Эр-Рияд не может позволить хуситам закрепиться у Баб-эль-Мандеба. С другой — полномасштабная война в Йемене уже показала, насколько дорого обходится попытка решить проблему исключительно военным путем. Поэтому Саудовская Аравия оказывается между двумя стратегиями: наносить более мощные удары либо искать политический выход. При этом новая война происходит в гораздо более сложной региональной обстановке, чем несколько лет назад.
Иран получает новый рычаг
Для Ирана значение происходящего еще выше. Тегеран традиционно поддерживает хуситов, однако степень прямого контроля Ирана над их действиями остается предметом споров. Reuters со ссылкой на источники сообщает, что иранские представители помогали хуситам с вооружениями и консультациями при операции по захвату Мохи. Иран отрицает, что непосредственно руководит действиями движения.
В любом случае для Тегерана хуситы представляют собой стратегический актив. Иран получает возможность воздействовать на интересы Саудовской Аравии и США, не вступая при этом непосредственно в наземную войну с ними. Это классическая модель прокси-конфликта:
Иран поддерживает союзника → союзник угрожает противникам Ирана → стоимость конфликта для Тегерана остается значительно ниже, чем при прямой войне.
Для США ситуация значительно сложнее. Вашингтону приходится учитывать одновременно Иран, Персидский залив, Саудовскую Аравию, Израиль, безопасность морских коммуникаций и теперь вновь активизировавшийся Йемен.
Хуситы тоже меняют свою стратегию
Для самих хуситов контроль над побережьем — это не только военная цель. Это способ превратить ограниченные территориальные возможности в стратегическое влияние далеко за пределами Йемена.
У хуситов нет возможности конкурировать с Саудовской Аравией или США по количеству самолетов, кораблей и финансовых ресурсов. Но им и не нужно этого делать. Достаточно иметь ракеты, беспилотники и возможность угрожать относительно небольшому количеству стратегических объектов. Если стоимость обхода опасного района для мирового судоходства измеряется миллиардами долларов, то сравнительно небольшие военные расходы способны создавать огромный экономический эффект. Это одна из главных особенностей современной войны. Небольшой игрок может получить влияние, несопоставимое с размером его экономики.
Главная угроза — не обязательно закрытие пролива
Самый распространенный вопрос сейчас звучит так: смогут ли хуситы полностью закрыть Баб-эль-Мандеб? Формально это не обязательно. Для мировой экономики может оказаться достаточно другого сценария: судоходные компании начнут считать этот маршрут слишком опасным. Тогда корабли будут менять маршруты добровольно. Именно это уже происходило во время предыдущего кризиса Красного моря.
Reuters ранее оценивал, что успешная блокада Баб-эль-Мандеба способна вызвать новый скачок нефтяных цен и усилить инфляционное давление на мировую экономику. При этом у рынка существуют альтернативные маршруты, поэтому последствия не обязательно будут аналогичны полной остановке мировых поставок.
Таким образом, существует большая разница между:
«пролив закрыт»
и
«через пролив никто не хочет ходить».
Для мировой торговли второй вариант тоже может оказаться очень дорогим.
Что будет дальше
Существует несколько возможных сценариев.
Первый — ограниченная эскалация
Хуситы удерживают захваченные позиции, но не пытаются полностью перекрывать Баб-эль-Мандеб. Саудовская Аравия продолжает авиаудары, но избегает масштабной наземной операции. В таком случае нефтяной рынок получит премию за риск, а судоходство продолжит работать с перебоями.
Второй — новая большая война в Йемене
Если правительственные силы начнут крупное наступление, а хуситы ответят расширением операций против Саудовской Аравии, страна может снова погрузиться в полноценную гражданскую войну. Это будет означать новую гуманитарную катастрофу и дальнейшее разрушение экономики Йемена.
Третий — борьба за Баб-эль-Мандеб
Это наиболее опасный для мировой экономики сценарий. Если хуситы попытаются установить устойчивый контроль над подходами к проливу и начать систематически атаковать суда, США, Саудовская Аравия и другие государства могут перейти к военной операции по обеспечению безопасности морского коридора. Тогда локальная йеменская война рискует окончательно превратиться в международный конфликт.
Четвертый — дипломатический торг
Есть и менее очевидный вариант. Контроль над побережьем может стать для хуситов инструментом переговоров. Вместо попытки уничтожить движение противники могут попытаться договориться о прекращении атак на судоходство в обмен на политические или экономические уступки. Именно этот вариант в долгосрочной перспективе мог бы оказаться наиболее дешевым для всех сторон.
Йемен становится частью большой войны
Самое важное в нынешних событиях заключается в том, что Йемен больше нельзя рассматривать изолированно. Война хуситов с правительственными силами переплетается с противостоянием Ирана и Саудовской Аравии. Оно, в свою очередь, связано с конфликтом между Ираном и США. А морское положение Йемена превращает региональный конфликт в проблему мировой торговли.
Получается своеобразная цепочка:
Йемен → Баб-эль-Мандеб → Красное море → Суэцкий канал → Европа и Азия.
И одновременно:
Иран → Ормузский пролив → Персидский залив → мировой нефтяной рынок.
Именно сочетание этих двух направлений делает нынешнюю ситуацию гораздо опаснее обычного обострения в Йемене. Пока речь не идет о полной блокаде Баб-эль-Мандеба. Но сам факт продвижения хуситов к этому стратегическому району уже заставил рынки пересматривать стоимость риска.
Для мировой экономики это означает простую вещь: еще один важнейший торговый маршрут оказался заложником ближневосточной войны.
А чем дольше продолжается конфликт, тем выше вероятность, что цена этой войны будет измеряться уже не только количеством разрушенных городов и военных потерь, но и стоимостью нефти, перевозок, товаров и денег — от Саудовской Аравии до Европы и США.
