После внезапного кровоизлияния в мозг у 26‑летней дочери миллиардер Билл Акман добился для неё экспериментальной трансплантации митохондрий — первой в истории операции на человеческих глазах. Личная трагедия превратилась в масштабный проект: Аксман вкладывает сотни миллионов в институт долголетия, отражая растущее влияние сверхбогатых на медицину будущего.
Жизнь миллиардера и хедж‑фонд‑менеджера Билла Акмана резко изменилась в феврале, когда его 26‑летняя дочь Люси потеряла сознание в своей квартире в Бруклине. Кровоизлияние в мозг лишило её способности двигаться, говорить и видеть.
Акман сделал то, что мог бы сделать любой отец — если бы у него были огромные ресурсы и репутация человека, который «всегда всё чинит». Он обеспечил дочери лечение в нью‑йоркской больнице Mount Sinai, подключил сеть влиятельных друзей по всему миру и добился доступа к экспериментальной клеточной терапии, набирающей популярность среди сторонников долголетия.
А затем — движимый желанием ускорить научный прогресс — пообещал вложить более $400 млн в создание института долголетия и здоровья мозга.
Первая в истории трансплантация митохондрий в глаза
На платформе X Акман сообщил, что FDA впервые выдала его дочери экстренное разрешение на трансплантацию митохондрий — энергетических «станций» клетки — из её собственной мышцы ноги в глаза.
Цель — попытаться восстановить работу зрительного нерва и вернуть хотя бы частичное зрение. Эта процедура стала первой в истории попыткой пересадки митохондрий в человеческие глаза.
Сверхбогатые и медицина долголетия
История Акмана подчёркивает растущую роль сверхбогатых в финансировании дорогих и рискованных медицинских экспериментов — особенно на фоне сокращения федерального финансирования науки при администрации Трампа.
Акман присоединился к ряду влиятельных инвесторов, которые активно вкладываются в технологии продления жизни:
- Сэм Альтман поддерживает Retro Biosciences, стремящуюся добавить 10 «здоровых» лет жизни.
- Джефф Безос финансирует Altos Labs, работающую над клеточным омоложением.
- Питер Тиль, Сергей Брин и Ларри Эллисон инвестируют в биологию старения.
- Илон Маск развивает Neuralink, а его бывший партнёр Макс Ходак — стартап Science, создающий чипы для восстановления зрения.
Многие из этих фигур поддерживают Трампа, чья администрация благосклонна к экспериментальным протоколам долголетия. FDA недавно смягчила правила доступа к популярным пептидам, а лоббисты добиваются признания старения болезнью.
Тем временем государственное финансирование науки сокращается: NIH поддержал на 2 700 проектов меньше, чем годом ранее, а более 100 научных консультативных комитетов были закрыты.
Что такое трансплантация митохондрий и почему она важна
Митохондрии — не только источник энергии. Исследования показывают, что они участвуют в очистке повреждённых клеток и могут способствовать регенерации тканей.
Первую трансплантацию митохондрий человеку провели в 2017 году — из мышцы живота в сердце. Позже были операции на мозге, но никогда — на глазах, отмечает профессор Стэнфорда Дария Мочли‑Розен.
Команда Mount Sinai решила попробовать эксперимент после публикации исследования в Nature, где митохондрии помогли мыши восстановить зрительный нерв после травмы.
FDA выдала разрешение в формате «compassionate use» — экстренный доступ к экспериментальной терапии, когда стандартных методов лечения нет.
Первые результаты и сомнения учёных
В течение нескольких недель после инъекции Люси начала различать свет — небольшой, но важный прогресс. Исследование команды Mount Sinai уже отправлено в Nature, но пока не прошло рецензирование.
Через месяц эффект ослаб, и врачи планируют более частые инъекции. Некоторые учёные сомневаются: может ли небольшое количество митохондрий помочь, если организм использует триллионы? И способны ли митохондрии выжить при пересадке? Но другие считают подход перспективным.
Акман строит институт долголетия
Акман известен тем, что полностью отдаётся выбранным проектам. Его пост о дочери — почти 2 000 слов, с подробностями, от покупки лабораторного помещения до набора команды из Нобелевского лауреата, ведущего нейробиолога и CEO фармкомпании Regeneron.
Он назвал новый центр Ackman Oxman Institute (AOI) — в честь своей жены Нери Оксман — и подчеркнул, что институт будет ориентирован на пациентов, а не на академические публикации.
Акман также объяснил, почему решил не сотрудничать с университетами: по его словам, они стали «менее привлекательными» из‑за политизации, протестов, роста антисемитизма и сокращения финансирования.
Надежда на восстановление
Акман пишет, что ежедневно встречается с медицинской командой дочери по Zoom. Он верит, что Люси сможет восстановить функции — хотя зрение будет самым трудным вызовом.
