Полгода назад Иран перекрыл Ормузский пролив, рассчитывая, что время сыграет на его стороне. Но расчёт не оправдался: морская блокада США оказалась куда эффективнее иранской, мировые цены на нефть не вышли из-под контроля, а сама иранская экономика трещит по швам. Перед Тегераном встаёт стратегический выбор — уступить или пойти на куда более масштабную эскалацию.
ДУБАЙ. Сжимая тиски вокруг Ормузского пролива, и США, и Иран рассчитывали пересидеть друг друга, полагая, что время будет работать именно на их стороне. Теперь, похоже, эта тенденция складывается против Тегерана.
Военно-морская блокада США с июля не позволяет Ирану экспортировать нефть из Персидского залива вообще. И, несмотря на иранские атаки беспилотниками и ракетами, Вашингтону удалось помочь арабским странам Персидского залива прокачивать через пролив значительные объёмы собственной нефти, не допустив взлёта мировых цен выше критического уровня.
«Иранская блокада куда более «дырявая», чем американская», — говорит Самир Мадани, сооснователь компании морской разведки TankerTrackers.com. «Иранцы просто не в состоянии полностью перекрыть движение».
Расчёт, который не оправдался
Стратегический вопрос о том, чья сторона в итоге выиграет от затягивания конфликта — Вашингтона или Тегерана, — остаётся открытым. У Ирана по-прежнему есть способы эскалации этого затянувшегося конфликта, способные повысить издержки для США и их союзников. Насколько долго США смогут удерживать морскую блокаду, тоже пока неясно.
Но уже очевидно одно: расчёт Тегерана полгода назад, когда он перекрыл Ормузский пролив и заблокировал пятую часть мировых поставок нефти, оказался ошибочным. Этот шаг не спровоцировал мирового экономического кризиса и не заставил президента Трампа закончить войну на условиях, выгодных Ирану.
При этом и блокада иранских портов со стороны Трампа — введённая в апреле и восстановленная в июле, после провала недолговечного меморандума о возобновлении судоходства через пролив, — тоже не изменила поведение Ирана. Несмотря на нарастающие экономические потрясения, блокада не спровоцировала народного восстания против Исламской Республики — и не убедила Тегеран открыть пролив для свободного судоходства.
«Расчёты обеих сторон не оправдались, и при этом ни у одной из сторон нет выхода из тупика», — говорит Вали Наср, профессор ближневосточных исследований в Университете Джонса Хопкинса и бывший сотрудник Госдепартамента США, участвовавший в неофициальных контактах с Ираном.
Иранский рычаг слабеет
Тем не менее рычаг влияния Ирана на Ормузский пролив постепенно ослабевает под давлением военной кампании США в регионе. Цены на нефть на международных рынках остаются ниже 100 долларов за баррель — повышенными, но всё же значительно ниже критического порога для мировой экономики. Отчасти это объясняется тем, что Китай использует внутренние резервы и сокращает импорт.
Дело, разумеется, не только в нефти. Поставки сжиженного природного газа, удобрений и других товаров также остаются заблокированы в Персидском заливе, что душит экономику Катара, Кувейта, Ирака и Бахрейна — стран, у которых нет альтернативных морских выходов.
Время не работает на пользу ни одной из сторон, говорит высокопоставленный чиновник одной из арабских стран Персидского залива, однако для Ирана часы тикают быстрее — страна испытывает колоссальное экономическое давление. Для США же счёт идёт скорее в категориях политики и общественного мнения, чем боли на рынках, отметил он.
По оценке TankerTrackers.com, опубликованной ранее на этой неделе, за предыдущие 28 дней через Ормузский пролив из Персидского залива в среднем выходило около 5 миллионов баррелей нефти в сутки — почти без участия иранской нефти, — а также около 2,5 миллиона баррелей через нефтяные порты в Оманском заливе. Эти объёмы экспорта составляют более 40% от довоенного потока нефти из региона.
Осторожная эскалация с обеих сторон
Продолжающиеся атаки Ирана на суда — попытка сохранить контроль Тегерана над Ормузским проливом, что провоцирует обмен ракетными и беспилотными ударами, которые пока остаются тщательно дозированными. Иран наносил удары по танкерам в море, а также по базам и военным объектам США в Бахрейне, Кувейте и Иордании — но воздерживался от масштабных атак на Израиль и крупнейшие экономики Персидского залива, Саудовскую Аравию и ОАЭ.
США, в свою очередь, не бомбили крупные города Ирана и не наносили ударов по его военному и политическому руководству. Эта передышка позволила Ирану восстановить и заново отстроить свою военную промышленность — включая производство ракет, — пострадавшую от ударов США и Израиля в ходе 40-дневной полномасштабной войны с февраля по апрель.
Соседи Ирана по Персидскому заливу надеются, что относительная сдержанность сохранится и это откроет путь к сделке. «Здесь, в регионе, хотя мы и предпочитаем патовую ситуацию войне, полное прекращение боевых действий мы предпочли бы патовой ситуации ещё больше», — сказал высокопоставленный чиновник из стран Залива.
Выбор перед Тегераном
Иранское руководство, впрочем, уже давно предупреждает, что не может допустить ситуации, при которой арабские страны Залива экспортируют свою нефть, а торговля самого Ирана оказывается фактически удушена. Когда США впервые ввели блокаду при Трампе, иранские официальные лица оценивали, что смогут продержаться без катастрофических последствий для экономики примерно пять месяцев. Этот срок стремительно приближается, вынуждая Тегеран принимать стратегическое решение.
«Один из вариантов для них — уступить. Другой — пойти на куда более масштабную эскалацию, попытаться силой вырваться из этого угла», — говорит профессор Наср. Такая эскалация, по его словам, может оказаться более вероятным выбором. «Их расчёт таков: даже если им всё же придётся вернуться за стол переговоров и пойти на уступки, этих уступок потребуется меньше, если они предварительно усилят военное давление».
Немалую роль в размышлениях иранского руководства играет и американский политический календарь, что также указывает на вероятность эскалации. Одним из поворотных моментов в ранней истории Исламской Республики стало решение повлиять на президентские выборы в США 1980 года, задержав освобождение американских заложников до тех пор, пока Рональд Рейган не победил Джимми Картера. Впоследствии администрация Рейгана тайно поставляла Ирану оружие.
Сегодня иранское руководство прекрасно осознаёт, насколько непопулярна эта война в США — отчасти именно из-за роста цен на бензин. И у него мало желания вознаграждать Трампа, отдавшего в феврале приказ о ликвидации значительной части политического и военного руководства Ирана, компромиссом по Ормузскому проливу, который снизил бы цены на бензин как раз накануне промежуточных выборов в США в ноябре.
«По мере того как часы начинают тикать, точка зрения в Тегеране такова: с какой стати нам вообще ослаблять давление на Трампа и облегчать ему путь к уступкам? Пусть он ощутит эту боль на избирательных участках», — говорит Элли Гераньмайе, эксперт по Ирану из Европейского совета по международным отношениям.
Внутреннее давление в самом Иране
Разумеется, внутриполитическое давление существует и внутри самого Ирана. Гражданские руководители страны — такие как президент Масуд Пезешкиан и спикер парламента Мохаммад Багер Галибаф, возглавлявший июньские переговоры с США, — призывают вернуться к переговорам, указывая на ухудшающееся состояние иранской экономики. Национальная валюта страны стремительно теряет в цене, инфляция растёт, а нехватка бензина стала обычным явлением.
Реальная власть в Тегеране, однако, судя по всему, находится в руках командования Корпуса стражей исламской революции — особенно на фоне того, что новый официальный верховный лидер страны Моджтаба Хаменеи по-прежнему скрывается после ранений, полученных в результате удара США, унёсшего жизнь его отца Али Хаменеи в феврале. Такие командиры, как новый глава Верховного совета национальной безопасности Мохсен Резаи и глава КСИР Ахмад Вахиди, воспринимают действия режима как борьбу за выживание — и вряд ли их удастся поколебать одним лишь экономическим давлением.
