Новый опрос WSJ показывает: тревога за финансы, будущее и судьбу детей охватила не только средний и рабочий класс, но и тех, кто считает себя обеспеченными. Более 40% «верхних» слоёв говорят, что не накопили на комфортную пенсию, а 86% не верят, что их детям будет жить лучше. Исследование фиксирует беспрецедентный рост пессимизма среди самых привилегированных групп.
Экономическая тревога в США поднимается всё выше по доходной шкале. Новый опрос The Wall Street Journal показывает, что даже те, кто относит себя к верхнему или верхне‑среднему классу, испытывают серьёзные опасения за своё финансовое положение, за будущее и за перспективы своих детей.
Более 40% американцев, считающих себя обеспеченными, признают, что не накопили достаточно средств для комфортной пенсии. Лишь около 40% говорят, что их финансовая безопасность соответствует тому, чего они ожидали к этому возрасту. Почти трое из пяти жалуются, что высокие цены на бензин создают ощутимое давление на бюджет.
Даже самые обеспеченные группы утратили веру в то, что экономика, которая долгие годы работала в их пользу, сможет обеспечить лучшее будущее их детям. 86% представителей верхнего и верхне‑среднего класса говорят, что не уверены, что жизнь их детей будет лучше, чем их собственная. В 2019 году так считали 64%. Это уровень пессимизма, сопоставимый с настроениями менее обеспеченных слоёв.
Кроме того, 65% наиболее состоятельных респондентов считают, что политическая и экономическая система США «работает против таких, как я». В 2017 году так думали лишь 29%. Для самых привилегированных групп это поразительный скачок.
Опрос показывает, что традиционный американский оптимизм уступает место всеобщему беспокойству. Исследование WSJ попыталось глубже понять природу этой тревоги, рассматривая финансовые проблемы через призму самоопределённого экономического класса. 2 000 респондентов указали, считают ли они себя верхним, верхне‑средним, средним, рабочим или низшим классом, а затем рассказали о своей финансовой жизни.
Картина оказалась мрачной. «Мы видим американцев под осадой», — говорит Джон Анцалоне, демократический политолог, участвовавший в проведении опроса.
Хотя наибольшее давление ощущают средний и рабочий классы, особенно заметно ухудшение настроений среди обеспеченных групп — несмотря на то, что экономика объективно благоприятствовала им. Почти две трети тех, кто относит себя к верхнему или верхне‑среднему классу, имеют доходы выше $150 000 в год, включая 25% с доходами более $250 000. «Они всё равно чувствуют стресс», — отмечает республиканский политолог Адам Геллер. — «Это не тот уровень, что у рабочего или среднего класса, но он вполне реален».
Средний класс под давлением
Особенно выделяются трудности среднего класса, которые ставят под сомнение традиционное представление о том, что попадание в средний класс обеспечивает финансовую стабильность.
Когда респондентов спрашивали, какой доход соответствует среднему классу, большинство называли диапазон от $65 000 до $135 000 в год. Те, кто относил себя к среднему классу, объясняли это наличием «хорошей» или «средней» зарплаты, владением активами вроде дома и возможностью покрывать базовые потребности.
Но те же люди признавали, что многие элементы комфортной жизни остаются для них недоступными: накопления на пенсию, стоимость медицинской страховки, расходы на жильё и продукты, жизнь без долгов — всё это вызывает стресс.
Среди тех, кто считает себя средним классом, лишь около четверти говорят, что зарабатывают достаточно, чтобы откладывать деньги не только на экстренные случаи, что смогут комфортно выйти на пенсию и что их финансовая безопасность соответствует ожиданиям. Примерно столько же имеют кредитные долги, которые не могут погасить ежемесячно.
Вера в высшее образование как путь к успеху также ослабла: только треть среднего класса считает, что диплом стоит своих денег, тогда как 56% — что нет.
Социальная мобильность есть, но вера в будущее исчезает
Многие респонденты говорят, что сегодня принадлежат к более высокому классу, чем тот, в котором выросли. Среди среднего класса почти половина выросла в более низком. Среди верхне‑среднего — более трёх четвертей. Это указывает на значительную социальную мобильность. Но при этом уверенность в том, что следующему поколению будет лучше, практически исчезла.
Экономический парадокс
Экономисты давно удивляются разрыву между объективными показателями и настроениями населения. Экономика США после пандемии демонстрирует устойчивость: рекордные фондовые рынки, сильный рынок труда, рост, опережающий Европу. Но при этом:
— рост цен на бензин свёл на нет годовой прирост зарплат, — белые воротнички боятся, что ИИ вытеснит их с рабочих мест, — инфляция остаётся выше цели ФРС, — доля просроченных кредитных карт достигла 15‑летнего максимума.
Опрос также показывает, что обеспеченные группы действительно пользуются привилегиями, недоступными большинству: чаще имеют паспорт, ежегодно отдыхают, летают на самолётах, владеют акциями и недвижимостью. Они чаще состоят в браке, имеют детей и живут в семьях с двумя доходами.
Но в отношении страны классы удивительно едины: около четверти считают, что страна движется в правильном направлении, почти 70% — что в неправильном. Примерно 30% во всех группах ожидают улучшения личных финансов в следующем году, хотя рабочий класс чаще прогнозирует ухудшение.
Опрос WSJ проводился среди 2 000 взрослых с 7 по 18 мая. Погрешность выборки — ±2,2 процентного пункта.
