В мире, где ядерные державы всё чаще действуют импульсивно и агрессивно, Европа выглядит странным исключением. Пока одни пытаются завоевать соседей, другие обстреливают Ближний Восток, а третьи готовятся к «воссоединению» с демократическими островами, европейский континент остаётся удивительно спокойным — иногда до абсурда. Но именно эта «мягкость» сегодня становится его силой.

Современный клуб ядерных держав — это набор опасных противоречий, считает The Economist. Россия уже четыре года ведёт войну, увязнув в кровавом тупике. США и Китай вовлечены в бомбардировки на Ближнем Востоке. Индия и Пакистан продолжают периодические вооружённые столкновения. Северная Корея остаётся непредсказуемой, а Китай, по мнению многих, готовится к силовому сценарию против Тайваня. Даже Великобритания и Франция, соперничающие тысячу лет, сегодня спорят не о границах, а о школьных обменах и правилах ввоза сыра.

На этом фоне Европа выделяется. Да, она часто выглядит слабой, медлительной, раздробленной. Её сила рассеивается между десятками правительств, которые порой не могут договориться даже о времени встречи без созыва саммита. Европейский союз действительно медлителен и нуждается в реформе. Но в мире, где крупные державы способны вызвать глобальный хаос, Европа остаётся одной из немногих, кто сознательно выбирает этого не делать.

Парадоксально, но многие черты, за которые Европу высмеивают, одновременно являются её достоинствами. Её часто обвиняют в наивности — в стремлении сдерживать климатические изменения, защищать гражданских в конфликтах, снижать глобальную напряжённость, поддерживать свободную торговлю и помогать беднейшим странам. Но если считать грехом веру в правила, миру явно не хватает таких «грешников».

Конечно, быть более предсказуемой, чем Америка при Дональде Трампе, менее реваншистской, чем Россия, и менее авторитарной, чем Китай, — не слишком высокая планка. Но в эпоху, когда хаос становится нормой, европейская рассудительность выглядит почти вызовом. США, некогда оплот международных норм, всё чаще отказываются от идеи, что правила должны ограничивать внешнюю политику. Китай и Индия действуют сугубо прагматично, если не цинично. На этом фоне Европа — вместе с Канадой, Японией, Австралией — остаётся одним из немногих регионов, где ещё верят, что международный порядок может быть основан на правилах.

Европейская медлительность — частый объект шуток. Американские чиновники иронизируют, что на любой кризис Европа отвечает созданием «рабочей группы». Но рабочие группы, как ни странно, часто дают более устойчивые решения, чем авианосные. Европейская система разделения властей — сложная, многоуровневая, утомительно бюрократическая — но именно она предотвращает импульсивные и разрушительные решения. Европа редко делает что-то необратимое и почти никогда — поспешно. В мире, где многие действуют сгоряча, это не худший недостаток.

Однако Европе не стоит впадать в самодовольство. Она любит говорить о морали, но продаёт оружие сомнительным режимам и поддерживает правительства, которые помогают ей сдерживать миграцию. Она продолжала покупать газ у Путина, даже когда он нападал на соседей. Колониальное прошлое оставило тяжёлое наследие. А в нынешнем кризисе вокруг Ирана Европа продемонстрировала столько же позиций, сколько у неё политиков.

В прошлом Европа действительно была слишком медленной — например, в 1990‑е, когда не смогла предотвратить войну на Балканах. Но в нынешней войне на континенте она всё же проявила себя: стала главным финансовым донором Украины и помогает истощать российскую военную машину. Китай и Индия, напротив, извлекают выгоду из конфликта, покупая дешёвую нефть. Дональд Трамп тоже рассматривает Украину как источник прибыли.

Европа хотела более предсказуемого, основанного на правилах мира — возможно, из убеждений, а возможно, потому что не могла договориться ни о чём другом. Но она его не получила. И теперь ей приходится жить в мире, который она не смогла сформировать по своему образу.

Это болезненно, особенно после десятилетий зависимости от американских гарантий безопасности, которые привели к тому, что Европа утратила способность действовать самостоятельно.

Тем не менее, в отличие от других крупных игроков, Европа редко становится источником глобальных проблем. Она предпочитает «правила ракетам». И в эпоху, когда многие государства выбирают силу вместо норм, это делает её не слабой, а удивительно здравой.