Год назад Дональд Трамп активно вмешивался в экономику, приобретая доли в частных компаниях. В начале нового года он сделал то же самое — но уже с целой страной.
На этой неделе администрация Трампа объявила, что возьмёт под контроль продажи венесуэльской нефти, из которых США получат от 30 до 50 млн баррелей. Это фактически переносит его торговый, «меркантилистский» подход из внутренней политики во внешнюю.
Трамп, одержимый денежными потоками, наверняка доволен цифрами: низкая стоимость операции и отсутствие потерь среди американцев делают свержение Николаса Мадуро потенциально прибыльным. Но насколько логично строить внешнюю политику на таких расчётах — другой вопрос. В прошлом США действительно вмешивались в дела других стран ради экономических интересов, например, чтобы не допустить попадания мировых поставок нефти в руки противников. В 1970–1990‑е, когда формировалось мировоззрение Трампа, «нефтяное оружие» было реальной угрозой. Но мир изменился, и контроль над венесуэльской нефтью даёт лишь ограниченные и неопределённые выгоды.
США стали чистым экспортёром нефти в 2020 году. Благодаря энергоэффективности, газу, возобновляемым источникам и снижению доли энергоёмких отраслей мировое потребление нефти на единицу ВВП упало более чем вдвое с 1979 года.
Сегодня именно технологии, а не нефть, определяют судьбы стран. Именно нехватка микрочипов остановила автопроизводство в начале пандемии. США тратят на импорт электроники и компьютеров больше, чем на нефть. Американские технологические гиганты зарабатывают за рубежом примерно в десять раз больше, чем три крупнейшие нефтяные компании.
Те 30–50 млн баррелей, которые Трамп рассчитывает получить от Венесуэлы, стоят $1,5–2,5 млрд при цене $50 за баррель.
Для сравнения: 25‑процентная доля, которую Трамп «выбил» у Nvidia в обмен на разрешение продавать Китаю продвинутые чипы ИИ, может приносить до $5 млрд в год.
По оптимистичным оценкам, Венесуэла может увеличить добычу до 1,35 млн баррелей в сутки за два года — с 826 тыс. в 2025‑м, после вычета импортируемых разбавителей. Если операционные расходы составят до $20 за баррель, и страна временно не будет взимать роялти, годовая выручка может достигнуть $15 млрд. Роялти в 50% сократят эту сумму вдвое.
Для США это мелочь. Вклад внутренней добычи нефти и газа в экономику — $240 млрд в год, а платежи в федеральный бюджет — $14 млрд.
Трамп сосредоточен на выгоде для нефтяных компаний, которые могут вернуть миллиарды, потерянные из‑за экспроприаций, и получить доступ к новым месторождениям. Но даже для них это не революция: совокупная выручка Exxon Mobil, Chevron и ConocoPhillips превышает $500 млрд в год.
А вот расходы могут оказаться значительными. Нефтяная инфраструктура Венесуэлы разрушена десятилетиями социализма и санкций. По оценке S&P Global Energy, потребуется около $20 млрд, чтобы увеличить добычу на 500 тыс. баррелей в сутки. Трамп уже признал, что федеральному правительству, возможно, придётся «компенсировать» часть этих инвестиций.
И это без учёта расходов на обеспечение безопасности. США уже потратили $1,4–1,6 млрд на перехват наркокораблей и операцию по захвату Мадуро. Если американские войска не будут размещены в стране, это окажется дешёвым по сравнению с Ираком и Афганистаном. Но останутся ли чависты, управляющие Венесуэлой, покладистыми? Если понадобится значительное военное присутствие, расходы резко вырастут.
Контроль над территорией за рубежом всегда дорог — это знали все империи. Одной из причин передачи Панамского канала Панаме в 1977 году было то, что стоимость его содержания, включая крупный военный контингент, превышала выгоды.
В Венесуэле действительно можно заработать, и США логично хотели бы, чтобы американские компании получили доступ к этим ресурсам. Но выгода для кого‑то, кроме нефтяной отрасли, неочевидна. Существенно снизить мировые цены на нефть это тоже не сможет.
Администрация также говорит о нефинансовых целях: вытеснить Россию, Кубу и Китай из соседней страны. США также могут перекрыть Китаю доступ к венесуэльской нефти, в которую Пекин вложил значительные средства.
Но у Китая достаточно альтернативных поставщиков. Кроме того, он активно переходит на электромобили, что снизит потребность в импорте нефти. Тем временем Китай отрабатывает сценарий блокады Тайваня — ровно то, что США только что сделали с Венесуэлой. А учитывая, что Тайвань производит самые передовые микрочипы в мире, эта угроза куда серьёзнее, чем всё, что происходит в западном полушарии.
