Расследование The Wall Street Journal раскрывает необычную роль резидента ЦРУ в Абу-Даби Джонни Гэннона, который одновременно следил за связями эмиратской ИИ-компании G42 с Китаем — и помогал руководству ОАЭ сгладить претензии Вашингтона. В итоге страна получила доступ к передовым чипам Nvidia, а спор о доверии к «шейху-шпиону» стал одним из самых острых внутри американского истеблишмента национальной безопасности.
У Джонни Гэннона было последнее задание. Многолетний оперативник ЦРУ, в прошлом занимавшийся выводом семей агентов из-под удара самых репрессивных ближневосточных режимов и набивший на правом предплечье татуировку «ARGONAUT» — в честь мифологических аргонавтов, — к 2023 году получил кабинетную должность в Вашингтоне, соответствующую по рангу двухзвёздному генералу армии. Именно тогда директор ЦРУ решил вновь отправить его «в поле». Его задачей стало выяснить, можно ли доверить «шпионскому шейху» одни из самых передовых американских технологий.
Речь шла о шейхе Тахнуне бен Заеде Аль Нахайяне, советнике по национальной безопасности ОАЭ, который планировал построить один из крупнейших в мире центров искусственного интеллекта — и располагал для этого колоссальными финансовыми ресурсами: его состояние оценивается примерно в 1,4 трлн долларов. Тахнун добивался разрешения для эмиратского ИИ-чемпиона, компании G42, на импорт самых современных чипов Nvidia.
Однако высокопоставленные чиновники в Вашингтоне были обеспокоены растущим проникновением Пекина в ОАЭ. По данным источников, знакомых с ситуацией, из перехваченных сообщений США стало известно, что Китай стремится использовать свои связи с G42, чтобы получить доступ к американским технологиям и алгоритмам искусственного интеллекта. Генеральный директор G42 Пэн Сяо в своё время отказался от американского гражданства — обязательное условие для вхождения в ближний круг властей ОАЭ.
Гэннон прибыл в столицу ОАЭ Абу-Даби обычным коммерческим рейсом, заняв фиктивную должность в посольстве США, которая скрывала его настоящую роль — резидента ЦРУ. Менее чем через год он вернулся в Вашингтон уже совсем другим маршрутом: на частном Boeing 787 королевской семьи ОАЭ, сопровождая самого шейха Тахнуна, брата правителя страны.
Новый вид «шпионского ремесла»
В классическом понимании работа офицеров ЦРУ — тайно добывать информацию за рубежом для американских политиков. Но на заре эры искусственного интеллекта высшее руководство ЦРУ поручило Гэннону нечто иное: выстраивать отношения с зарубежным коммерческим игроком, которому предстояло оказаться в центре новой глобальной борьбы за технологическое превосходство. Как рассказали источники, знакомые с деятельностью Гэннона, в итоге он одновременно и вёл разведку в отношении G42, и помогал властям ОАЭ устранять обнаруженные им же проблемные моменты.
К моменту июньского перелёта 2024 года Гэннон уже более полугода консультировал Тахнуна о том, что нужно сделать, чтобы компания заслужила расположение Вашингтона. Теперь шейх лично летел, чтобы изложить свои аргументы.
Стратегия сработала — по крайней мере, отчасти. Вместо того чтобы полностью отказать эмиратцам, администрация Байдена выстроила механизм, позволявший им получать необходимые чипы, пусть и через бюрократические препоны. По сути, кампания ОАЭ — включавшая ухаживания за американскими чиновниками за чаем и финиками, а порой и поездки на яхтах и частных самолётах, — сместила ключевую дискуссию в Вашингтоне: вопрос стоял уже не «стоит ли вообще позволять небольшой пустынной стране стать державой в сфере ИИ», а «насколько быстро этому способствовать».
Дональд Трамп ускорил этот процесс ещё больше. За несколько дней до инаугурации Тахнун вместе с партнёрами по инвестициям вложил 500 млн долларов в криптокомпанию Трампа World Liberty Financial. Вскоре администрация Трампа решила расширить доступ ОАЭ к самым передовым ИИ-чипам, выделив отдельную квоту специально для G42. На прошлой неделе администрация пошла ещё дальше, объявив о временном снятии ограничений на доступ G42 к американским чипам — крупная победа как для страны, так и для самого Тахнуна.
Источник, знакомый с ситуацией, утверждает, что инвестиция в World Liberty не обсуждалась с самим Трампом, а Тахнун является «крупным инвестором» в криптовалюты в целом. Белый дом отрицает наличие конфликта интересов, а в World Liberty заявили, что инвестиция никак не связана с администрацией.
Раскол в системе национальной безопасности
Роль Гэннона в этой трансформации, начавшейся ещё при Байдене, вызвала серьёзные разногласия в сообществе национальной безопасности США, которое опиралось на его данные в спорах о том, стоит ли помогать ОАЭ стать новым глобальным игроком в сфере ИИ.
Сторонники Гэннона — часто чиновники, участвовавшие в глобальной войне с терроризмом и помнившие поддержку, которую Абу-Даби оказывал в борьбе с «Исламским государством» — считали его действия необходимым шагом, вознаграждающим важного союзника по безопасности и помогающим удержать американских технологических гигантов в одном из крупнейших мировых ИИ-проектов. По их мнению, ОАЭ представляли собой геополитическое «колеблющееся государство», которое стоило крепче привязать к американской орбите.
С другой стороны, чиновники, сфокусированные прежде всего на противостоянии с Китаем, опасались, что Америка рискует фактически передать противнику свой самый мощный новый источник влияния. Критики подозревали, что Гэннон сглаживает недвусмысленные свидетельства ненадёжности как G42, так и самих ОАЭ, полагая, что он «перешёл на другую сторону» и помогает подготовить почву для того, чтобы США уступили преимущество в определяющем геополитическом соперничестве века.
В десятках часов интервью изданию более 30 действующих и бывших дипломатов, сотрудников спецслужб, Белого дома и разведки описали формирующуюся дипломатическую «серую зону», сочетающую разведывательную деятельность, дипломатию и коммерческое лоббирование вокруг будущего новой технологической гонки. По словам некоторых бывших чиновников администрации, спор вокруг G42 вызвал среди политиков команды Байдена больше внутренних разногласий, чем почти любая другая тема.
В официальном заявлении G42 сообщила, что усилила меры комплаенса и безопасности, а доступ к американским технологиям получила в рамках официальной регуляторной процедуры Вашингтона. Посольство Китая в Вашингтоне заявило, что США фабрикуют обвинения в краже технологий, чтобы подорвать сотрудничество китайских компаний с их международными партнёрами.
Тень DarkMatter
Фигура гендиректора G42 добавляла ситуации неоднозначности. Пэн Сяо родился в Китае, в 1990-х учился в колледже на Гавайях, а в 2015 году переехал в ОАЭ, где возглавил подразделение искусственного интеллекта в компании кибербезопасности DarkMatter. Как позже установили американские прокуроры, эта фирма с помощью бывших хакеров Агентства национальной безопасности США помогала властям Персидского залива следить за геополитическими соперниками, активистами и журналистами.
В то же время подразделение Сяо развивало тесные связи с Китаем: по словам бывших сотрудников, значительная часть его команды была родом из КНР, а сам он открывал там аффилированные офисы и публично подписал соглашение с Huawei о разработке ИИ-инструментов для мониторинга городов властями.
Компания DarkMatter прекратила существование после расследования ФБР в 2019 году, в ходе которого несколько американских сотрудников признали, что нарушили экспортное законодательство, взломав облачные серверы iPhone компании Apple на территории США. Сяо и его команда выделили это подразделение в отдельную структуру, которая впоследствии превратилась в G42. При многомиллиардной поддержке Тахнуна компания выросла до 22 000 сотрудников, стремясь стать крупнейшей ИИ-компанией в мире.
Спор в Вашингтоне и визит в Абу-Даби
Тем временем в Вашингтоне в 2023 году на совещании высокопоставленных заместителей руководителей различных ведомств пятиминутный пункт повестки дня привёл в движение целую цепь событий. OpenAI незадолго до этого выпустила ChatGPT, спровоцировав новую глобальную гонку в сфере искусственного интеллекта. Американские компании, включая Nvidia, фактически монопольно контролировали самые продвинутые чипы, необходимые ОАЭ для наращивания собственных возможностей в сфере ИИ.
Обеспокоенные растущими связями G42 с Китаем, чиновники обсуждали возможность внесения компании в чёрный список Министерства торговли США, блокирующий доступ к американским технологиям. Заместитель министра торговли по вопросам безопасности Алан Эстевес запустил соответствующую бюрократическую процедуру, но вскоре получил указание изменить курс: его руководитель, министр торговли Джина Раймондо, обсудила план с коллегами, и было решено притормозить — учитывая, что G42 является государственной компанией, а администрации требовалось содействие ОАЭ и по другим вопросам.
Весной 2023 года Эстевес посетил Абу-Даби, встретился с руководителем аппарата Тахнуна на его вилле и побывал в штаб-квартире G42. Хотя он заметил там китайское оборудование, в целом остался под впечатлением от, казалось бы, мирового уровня работы компании. Позднее он с восхищением отзывался об уровне подготовки Сяо, сравнивая беседу с ним с разговором с Дарио Амодеи, сооснователем передовой ИИ-компании Anthropic.
На закате Эстевес посетил приморский дворец Тахнуна, прогуливаясь по его пышным садам вместе с шейхом (тот из-за заболевания глаз постоянно носит тёмные очки). «У вас есть выбор», — сказал Эстевес шейху, обозначив альтернативу: сотрудничать либо с американскими технологическими гигантами, либо с их китайскими аналогами, но не смешивать оба направления на самом высоком технологическом уровне. «Я понимаю», — ответил Тахнун.
Скептики бьют тревогу
Другие чиновники, отвечающие за национальную безопасность, пытались притормозить процесс. Чтобы разобраться в реальном положении дел, ЦРУ обратилось к Гэннону. Директору ведомства Уильяму Бернсу требовался опытный полевой офицер в ОАЭ, способный одновременно вести агрессивную разведывательную работу и восстанавливать отношения с руководством важного союзника.
К Гэннону продолжали поступать разведданные о связях G42 с Китаем: как выяснило ЦРУ, несколько сотрудников компании поддерживали контакты с китайскими государственными компаниями. Гэннон встретился с Сяо и прямо дал понять: Вашингтон серьёзно обеспокоен деятельностью G42, но сам резидент готов выступать непредвзятым посредником. Между ними сложились приятельские отношения — оба разделяли вкус к дорогому алкоголю и греческой философии, — и Гэннон помогал гендиректору понять суть претензий американской стороны. По данным источников, знакомых с ситуацией, Сяо предложил Вашингтону доступ к дата-центрам и сотрудникам G42 и готовность ответить на любые вопросы, чтобы подтвердить разрыв связей компании с Китаем.
С одобрения своего руководства, по словам источников, Гэннон пошёл ещё дальше: когда разведданные выявляли факты, противоречащие обещаниям Сяо, офицер ЦРУ намекал на эти проблемы либо самому Сяо, либо эмиратским чиновникам, включая Тахнуна. Вскоре ЦРУ обнаруживало, что проблемные моменты исчезали — так, компания подготовила презентацию, в которой утверждалось, что из её систем было удалено оборудование Huawei на сумму 150 млн долларов.
Гэннон вернулся в Вашингтон, чтобы лично доложить о результатах старшим должностным лицам — необычная роль для резидента разведки. Чиновники настойчиво расспрашивали его о продолжающихся контактах G42 с китайскими государственными компаниями, опираясь на мнение скептически настроенных аналитиков самого ЦРУ. Гэннон отвечал, что эти контакты не доказывают нарушения обязательств Сяо: по его словам, речь шла о сотрудниках более низкого уровня, которые могли действовать без ведома руководителя компании, и никаких доказательств того, что сам Сяо является китайским агентом — в чём его подозревали некоторые, — он не видел.
За неделю до ухода Байдена из Белого дома его команда сформировала рамочные условия доступа ОАЭ к чипам. Представители ОАЭ раскритиковали эти условия как чрезмерно ограничительные, но именно этот механизм открыл дорогу для дальнейшего расширения доступа страны к американским технологиям, которое продолжилось уже при администрации Трампа.
