Чем больше «новых французов» определяют пути развития страны, тем, похоже, труднее определить, куда двигаться. Как говорится, чем глубже в лес, тем больше партизанов.
После десятилетий отрицания и пренебрежительного отношения к предупреждениям со стороны МВФ, Евросоюза, Европейского центробанка и рейтинговых агентств, Францию настиг финансовый кризис. Теперь страна занимает средства на 10-летний срок под 4,57% — тогда как Германия платит 3,5%, Испания и Португалия — 4%, Греция — 4,3%, а Италия — 4,4%. Разрыв в доходности с Германией превысил 100 базисных пунктов — то есть достиг уровня 2012 года, пика кризиса еврозоны. Взлёт ставок удорожает финансирование для компаний и домохозяйств, одновременно ослабляя банки и страховые компании. Инвесторы, которым принадлежит 60% французского госдолга, отворачиваются от французских бумаг в пользу немецких, итальянских или испанских облигаций, уступая место хедж-фондам, скупающим бумаги в расчёте на будущие спекулятивные атаки.
Неконтролируемый долг
Французский госдолг вышел из-под контроля. Он превышает €3,5 трлн, или 117,5% ВВП, — к этому добавляются ещё €180 млрд обязательств по кредитам ЕС на постковидное восстановление и поддержку Украины, а также €12,3 трлн пенсионных обязательств. Долг подпитывается структурным дефицитом бюджета в 5–6% ВВП (5,4% в 2026 году против 3,1% в среднем по еврозоне). Он генерирует расходы на обслуживание, которые уже превратились в крупнейшую статью национального бюджета и к 2029 году превысят порог в €100 млрд, то есть 3% ВВП.
Эффект «снежного кома» задолженности ускоряется на фоне ставки в 4,6% при номинальном росте экономики ниже 3% (реальный рост в 0,4% плюс инфляция в 2,4%). Всё это происходит на фоне обвалившейся демографии (1,56 ребёнка на женщину), застопорившегося экономического роста (0,4% против 1% в еврозоне и 2,1% в США), снижающейся производительности труда, безработицы, охватывающей 8,3% экономически активного населения, падающей покупательной способности и дефицита торгового баланса в 2,8% ВВП.
Запоздалая и половинчатая реакция властей
Под давлением рынков наши руководители отреагировали как слишком поздно, так и лишь частично. Себастьян Лекорню в рамках проекта бюджета на 2027 год высказался за корректировку в размере €54 млрд, чтобы снизить дефицит с 6,5% до 5% ВВП. Эти усилия предполагается достичь за счёт сокращения расходов, а не повышения налогов — в отличие от бюджетов 2025 и 2026 годов, которые полностью остановили экономический рост, спровоцировали резкий скачок безработицы и подорвали покупательную способность населения. Единственный способ реализовать эти меры — прибегнуть к ордонансам (указам, принимаемым в обход парламентского голосования), после чего, вероятнее всего, последует вотум недоверия и сохранение правительства лишь для ведения текущих дел вплоть до президентских выборов. Однако сама эта операция оказывается под угрозой из-за слабой легитимности премьер-министра и безответственности Эммануэля Макрона, который продолжает тратить и разбазаривать деньги, которых у страны больше нет.
Президентская кампания под тенью кризиса
Финансовый кризис неизбежно нависнет над всей предвыборной президентской кампанией. Французам и их руководителям предстоит выбрать между шоковой терапией, самостоятельно разработанной и проведённой ими самими, либо программой реструктуризации, навязанной извне — МВФ, европейскими партнёрами и ЕЦБ. Опыт восстановления стран Северной Европы через реформы и стран Юга — через внешнее принуждение напоминает: добровольная модернизация всегда обходится дешевле, чем навязанная корректировка.
Три приоритета для восстановления
Восстановление Франции по-прежнему возможно, однако требует радикального разрыва с полувековым дрейфом в сторону финансовой безответственности и политического популизма — вокруг трёх приоритетов.
Бюджетного — с сокращением государственных расходов на один процентный пункт ВВП ежегодно, чтобы добиться первичного профицита бюджета, от которого напрямую зависит устойчивость государственного долга.
Административного — с радикальной реформой государства, сосредоточенного на своих ключевых суверенных функциях, реальной децентрализацией, чётко разграничивающей полномочия и финансирование между тремя уровнями управления, а также переосмыслением системы социальной защиты на основе нового договора между поколениями.
Экономического — с переориентацией французской модели на производство и труд, инвестиции и инновации.
Именно эти темы должны определить содержание большой президентской дискуссии — ведь совершенно очевидно, что оздоровить государственные финансы и экономику страны невозможно без самих французов.
