От самос в Индии до лапши в Сеуле — привычная уличная еда в Азии перестаёт быть доступной. Экономические последствия войны с Ираном бьют по ценам на ингредиенты, а покупатели экономят на всём.
Самосы в Индии. Лапша в Южной Корее. Уличная еда всех видов в Индонезии. По всей Азии люди обнаруживают, что привычные блюда, которые ещё недавно неизменно стоили дёшево, теперь уже не по карману, — по мере того как ударные волны от войны с Ираном расходятся по всему миру.
Страны Азии, сильно зависящие от импорта энергоносителей с Ближнего Востока, серьёзно пострадали от экономических последствий конфликта, который вновь разгорелся после срыва предварительного перемирия между США и Ираном.
С начала боевых действий в феврале туризм по всей Азии резко упал, инфляция ускорилась, а цены на продукты питания стремительно растут. Тяжесть этой ситуации ощущают на себе как покупатели, так и продавцы еды.
«Мы все в одной лодке — и просто надеемся, что она не пойдёт ко дну», — говорит Супатра Руамтхот, торгующая уличной едой в Бангкоке.
Южная Корея
Годами Ким Мунджон продавала калькуксу — лапшу ручной резки в наваристом бульоне — в своём ресторанчике на юге Сеула по цене 9 000 вон (около 6 долларов). Но из-за неуклонного роста цен на ингредиенты в ближайшие месяцы она планирует поднять цену минимум до 10 000 вон.
Волна публикаций в местных СМИ последовала за мартовским заявлением южнокорейского агентства по защите прав потребителей о том, что средняя цена порции калькуксу в Сеуле впервые превысила психологически важную отметку в 10 000 вон.
Жители столицы настолько увлечены поиском доступной еды, что в начале этого года создали народную интерактивную карту, отмечающую рестораны, где можно поесть за 10 000 вон или дешевле.
«Не осталось ни одного ингредиента, который бы не подорожал», — говорит 59-летняя госпожа Ким.
По её словам, она не боится, что повышение цен отпугнёт клиентов. «Они тоже видят, что всё вокруг дорожает, — говорит она. — Так за что им нас винить?»
Индия
В компании Yadav Milk Dairy в Лакхнау — городе, известном своей уличной едой, — владелец Шубхам Ядав сетует, что «едва сводит концы с концами», продавая самосы, картофельные пирожки, ставшие одним из самых узнаваемых экспортных блюд Индии за рубежом.
29-летний Ядав рассказал, что стоимость газовых баллонов, которые он использует, удвоилась — до 3 600 рупий (около 38 долларов). Индия импортирует около 60% сжиженного нефтяного газа, значительная часть которого проходит через Ормузский пролив. Военные сбои в судоходстве по этому проливу создали угрозу для этих поставок.
По словам Ядава, удвоить цены вслед за стоимостью газа он не может себе позволить, поэтому он поднял цену каждой самосы всего примерно на 1 цент. Однако из-за этого его прибыль становится всё более скромной, и он опасается, что ему, возможно, придётся снова повышать цены.
Он надеется, что клиентам достаточно нравятся его самосы, чтобы продолжать их покупать. «Но вопрос в том, по какой цене они готовы это делать», — говорит он.
Таиланд
До начала войны Супатра Руамтхот, уже 20 лет продающая сом там — салат из зелёной папайи, — успевала получить первые заказы ещё до того, как заканчивала обустраивать свой лоток по утрам. В обеденное время покупателям порой приходилось ждать своей очереди до 30 минут.
Сейчас ждать приходится уже ей самой. «Сейчас всё очень плохо. Бизнес идёт крайне вяло», — говорит 62-летняя госпожа Руамтхот.
Хотя её издержки выросли примерно на 30%, она так и не подняла цены, опасаясь, что это лишь отпугнёт ещё больше клиентов.
«Даже при нынешних ценах мы теряем покупателей, — говорит она. — Люди действительно живут очень экономно, потому что подорожало абсолютно всё».
Её прибыль упала более чем вдвое — до примерно 1 000 бат в день (около 30 долларов), и она уже не уверена, сколько ещё сможет продержаться. Общаясь с другими торговцами едой, она понимает, что её ситуация — далеко не исключение.
«У всех сейчас одно и то же», — говорит она.
Индонезия
«Если бы я не подняла цену, я бы просто не выжила», — говорит 48-летняя Рида, продающая гадо-гадо — блюдо из варёных овощей под арахисовым соусом — в Джакарте.
Стоя рядом со своей тележкой с едой, она без запинки перечисляет ингредиенты, подорожавшие в последнее время, включая арахис и пластиковые пакеты.
Госпожа Рида — которая, как и многие индонезийцы, пользуется только одним именем, — рассказала, что её прибыль сократилась более чем вдвое с начала войны, и сейчас дела идут даже хуже, чем в разгар пандемии коронавируса. Тогда, по её словам, у неё хотя бы оставались покупатели. «А сейчас никто вообще ничего не покупает», — говорит она. Она чувствует, что у неё просто не было другого выхода, кроме как поднять цену на своё блюдо на 1 000 рупий (около 5 центов) — до 18 000 рупий (около 1 доллара).
«Это единственное, что я умею делать, и это то, чем я всегда зарабатывала себе на жизнь, — говорит госпожа Рида, торгующая едой с этой тележки уже почти 30 лет. — Нам просто нужно как-то это пережить».
