В Иране разворачивается опасная и непредсказуемая политическая игра. Ставки чрезвычайно высоки — как для самого иранского общества, так и для всего Ближнего Востока и международной системы. Потенциальных проигравших может оказаться много, и первыми среди них, вероятно, станут обычные иранцы.
Однако в первые дни кризиса уже обозначился один очевидный победитель — Израиль. Хотя кампания против Ирана опирается на военную мощь США, её логика в значительной степени сформирована израильскими представлениями о том, как следует вести войну.
Эта логика проста и жестка: наносить удар без предупреждения, применять подавляющую силу и не колебаться перед уничтожением политического и военного руководства противника.
Израильские политики и дипломаты подчёркивают, что страна уважает международное право. Однако, по их словам, Израиль — небольшая демократическая страна, окружённая угрозами, и потому безопасность неизбежно должна стоять на первом месте.
Израильские официальные лица также утверждают, что их страна соблюдает законы войны — в отличие от террористических организаций, которые, по их мнению, не заслуживают ни сочувствия, ни жалости.
Тем не менее длительная военная операция в секторе Газа и огромные человеческие потери привели к тому, что Израиль оказался всё более изолированным на международной арене. Даже некоторые западные правительства, ранее поддерживавшие израильскую политику, начали выражать недовольство.
Однако события вокруг Ирана неожиданно изменили тон международной дискуссии. Всё больше демократических лидеров стали говорить языком, напоминающим израильские аргументы.
Когда 28 февраля США и Израиль нанесли совместный удар по Ирану, ключевые элементы операции отражали именно эту стратегию. Одним из наиболее резонансных эпизодов стало уничтожение высшего руководства Ирана, включая верховного лидера аятоллу Али Хаменеи.
Для Соединённых Штатов это стало заметным изменением курса. Во время своего первого президентского срока Дональд Трамп проявлял осторожность в вопросах прямого вмешательства. Тогда он не поддержал предложение премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху попытаться добиться смены режима в Тегеране.
Сегодня ситуация выглядит иначе. Теперь призывы к восстанию против иранской власти звучат из Вашингтона гораздо увереннее. Когда Дональд Трамп обращается к иранскому народу с призывом подняться против тирании, он фактически повторяет тезисы, которые израильское руководство выдвигает уже много лет.
При этом президент США периодически намекает, что был бы готов заключить сделку с кем-то из представителей иранской элиты, если те решатся перейти на другую сторону.
После начала ударов по Ирану министр обороны США Пит Хегсет публично похвалил Израиль, назвав его эффективным союзником, который подошёл к операции с чёткой стратегией. По его словам, это разительно отличается от поведения многих традиционных партнёров США, которые долго колеблются, прежде чем одобрить применение силы.
Однако такая оценка вызывает споры. Некоторые аналитики считают, что подобные заявления игнорируют более сложную картину международной политики.
Действительно, ряд союзников США отнеслись к операции против Ирана с осторожностью.
Премьер-министр Великобритании Кир Стармер первоначально отказался разрешить американским военным использовать британские базы. Позднее он всё же позволил их задействовать — но только для «оборонительных» ударов по иранским силам, которые угрожают соседним государствам.
Стармер — бывший юрист, специализировавшийся на правах человека. Его правительство также заявило о принципиальном несогласии с идеей «смены режима с воздуха». Однако осторожность британского лидера объясняется не только юридическими аргументами.
Его положение внутри Лейбористской партии остаётся неустойчивым. В партии сильны позиции критиков Израиля, а многие левые политики до сих пор не простили бывшему премьер-министру Тони Блэру участие Великобритании в американском вторжении в Ирак в 2003 году.
Схожие политические расчёты лежат и в основе позиции Испании. Левое коалиционное правительство в Мадриде запретило американским самолётам использовать испанские базы для атак на Иран. В ответ Дональд Трамп пригрозил ввести ограничения на торговлю США с Испанией.
Тем не менее эти споры внутри отдельных стран выглядят скорее второстепенными эпизодами. Гораздо показательнее реакция других западных государств, которые в целом поддержали действия Вашингтона.
Канцлер Германии Фридрих Мерц 1 марта выступил с крайне откровенным заявлением.
По его словам, обсуждать юридическую сторону операции, в результате которой был ликвидирован верховный лидер Ирана и другие представители власти, бессмысленно.
Мерц заявил, что режим в Тегеране на протяжении многих лет подавлял собственное население, поддерживал вооружённые группировки ХАМАС и «Хезболлу», а также развивал ядерную и ракетную программы.
Поэтому, по его словам, поводов для сожаления по поводу судьбы этого режима немного.
Канцлер признал, что попытки смены власти в другой стране всегда связаны с риском. Однако Германия, подчеркнул он, не намерена критиковать удары США и Израиля.
Он привёл два ключевых аргумента. Во-первых, европейские правительства годами обвиняли Иран в нарушении международных правил, но не подкрепляли эти обвинения силой. Во-вторых, Европе необходима поддержка США для продолжения помощи Украине.
По словам Мерца, сейчас не время читать лекции союзникам. Даже если европейские страны испытывают сомнения, они разделяют многие цели Вашингтона и Иерусалима, хотя сами не обладают достаточными ресурсами, чтобы реализовать их.
Ещё летом прошлого года Мерц высказывался в похожем духе. Тогда, после ударов по иранским ядерным объектам, он заявил, что Израиль фактически выполняет «грязную работу» за весь мир.
Правительства Австралии, Канады и Новой Зеландии выразили более осторожную поддержку операции. Однако и они заявили, что не будут оплакивать гибель иранского лидера. Премьер-министр Австралии Энтони Альбанезе прямо сказал, что смерть Хаменеи вряд ли вызовет сожаление.
Франция сначала заняла более сдержанную позицию. Париж призывал обсудить ситуацию в Совете Безопасности ООН. Но после того как иранские беспилотники атаковали французскую военную базу в Персидском заливе, тон французских заявлений заметно ужесточился.
Позднее Франция, Великобритания и Германия выступили с совместным заявлением о готовности содействовать уничтожению ракетных и беспилотных возможностей Ирана.
Подобная реакция западных союзников уже наблюдалась и ранее. Например, после того как американские силы в январе захватили президента Венесуэлы Николаса Мадуро, президент Франции Эммануэль Макрон заявил, что Париж не поддерживает использованный метод, но считает уход Мадуро хорошей новостью для венесуэльцев.
Таким образом, от Ирана до Венесуэлы создаются новые международные прецеденты — причём без масштабных политических дискуссий.
Эти изменения вызывают тревожные вопросы. Китай, например, считает многих демократически избранных политиков Тайваня преступными сепаратистами. Возникает опасение, что в новой международной логике они тоже могут оказаться потенциальными целями для силовых операций.
В 2003 году, перед вторжением в Ирак, западный мир пережил глубокий раскол. Однако тогда хотя бы велись попытки получить одобрение Совета Безопасности ООН.
Сегодняшняя Америка всё чаще действует без подобных мандатов.
В результате постепенно формируется международный порядок, в котором решающую роль играет сила. Дональд Трамп и Биньямин Нетаньяху, судя по всему, чувствуют себя в такой системе вполне уверенно.
Большинство западных стран никогда не стремились к подобному миру. Но теперь, когда он начинает складываться, им приходится — пусть и неохотно — приспосабливаться к его правилам.
