Давайте бороться с депрессией и прочим без таблеток! Это возможно? Или это опасно?
Недавно я сорвалась на свою лучшую подругу за то, что она опоздала всего на десять минут — для меня это было совершенно нетипично. Я даже не заметила, насколько ухудшилось моё настроение: оно напомнило мне о прежних периодах депрессии, когда это состояние было для меня нормой.
Для меня депрессия выглядит как пространство, лишённое удовольствия, где над тобой постоянно нависает чувство тревожного ужаса. Обычно антидепрессанты удерживают меня от этого состояния. Если бы такое настроение продлилось недели, я бы задумалась о корректировке лечения.
Министр здравоохранения Роберт Ф. Кеннеди-младший, вероятно, назвал бы меня «зависимой» от Прозака и Велбутрина, которые я принимаю уже много лет.
Но разговорная терапия мне не помогала, и в позднем подростковом возрасте и в начале 20-х я пыталась заполнять внутреннюю пустоту кокаином и героином. Я не хочу туда возвращаться.
Именно поэтому важно противостоять таким людям, как Кеннеди, которые стыдят других за приём психиатрических препаратов или GLP-1 препаратов для снижения веса, одновременно превознося другие лекарства — например, тестостерон и психоделики.
Такой подход предполагает, что такие состояния, как ожирение или психические расстройства, — это не болезни, а «слабость характера». Но выздоровление с помощью «усилий, терапии и силы воли» не делает никого более добродетельным, чем выздоровление с помощью медикаментов.
Тем не менее, моральное отношение к здоровью породило идею, будто отказ от лекарств — это что-то более «почётное».
«Слишком ленивые и зависимые»: ошибочный аргумент Кеннеди
В прошлом году Кеннеди сказал, что популярность новых препаратов GLP-1 от ожирения доказывает, что американцы «такие глупые и такие пристрастившиеся к лекарствам».
Как и многие, кто так думает, он гордится своей дисциплиной в питании и спорте.
Но тот факт, что кто-то прилагает усилия, чтобы быть здоровым, не делает других — тех, кто худеет с помощью препаратов — морально хуже.
Многие из нас знают людей, которые никогда не занимаются спортом, едят что хотят — и при этом остаются стройными.
Они не обесценивают усилия тех, кто тренируется — они просто напоминают, что у людей разные гены и разные жизненные истории.
Это важно и для дебатов о психиатрических препаратах
Многие утверждают, что антидепрессанты анестезируют боль, которая нужна для эмоционального роста.
Да, кто-то действительно чувствует эмоциональную притуплённость.
Но у тех, у кого эмоции «на максимальной громкости», снижение интенсивности чувств помогает реагировать на события более адекватно.
Мне не нужно плакать над каждым ужасом в новостях.
Я никого не обманываю тем, что страдаю меньше.
Для меня снижение «эмоциональной громкости» — это движение к здоровью, а не в сторону от него.
У кого-то всё иначе: если препарат делает вас «деревянным» или ухудшает состояние — нужно другое лечение.
Один и тот же препарат может быть ядом для одного, панацеей для другого и плацебо — для третьего. Демонстративное возвеличивание одних веществ и демонизация других искажает реальность.
«Натурально» ≠ «хорошо»
То же самое касается и других лекарств. Например, многие молодые женщины отказываются от противозачаточных таблеток под влиянием соцсетей — из-за обсуждений побочных эффектов и критики того, что это «неестественно».
Но «натурально» не всегда полезно. Смерть при родах — тоже естественна.
Самое опасное — стыд вокруг лечения опиоидной зависимости
В эпоху фентанила опиоидная зависимость — самое смертельное психиатрическое состояние.
Единственное лечение, доказано уменьшающее смертность от передозировки наполовину или больше, — это постоянный приём метадона или бупренорфина.
Тем не менее, менее 20% нуждающихся получают эти препараты. Отчасти — из-за сопротивления центров лечения, связанных с идеологией 12 шагов или Анонимных Наркоманов, которые считают тех, кто принимает такие лекарства, «нечистыми» или «не находящимися в выздоровлении». Главная ошибка общества — путать аддикцию и зависимость.
Аддикция — это компульсивное употребление вещества вопреки вреду. Зависимость — это просто необходимость препарата для нормального функционирования.
Если смешивать эти понятия, можно сделать вывод, что я — «зависимая» от антидепрессантов, а люди на бупренорфине или метадоне — тоже «зависимы» — даже если лекарства радикально улучшают их жизнь.
Лекарственная зависимость не должна быть позором
Да, в идеале зависимость от препаратов нужно минимизировать. Тех, кому лекарство больше не помогает, необходимо поддерживать при постепенном снижении дозы. И передозировка медикаментов, и недостаток лечения могут быть вредны. Единственный способ сохранить здоровье — признавать сложность и индивидуальные различия, а не впадать в крайности.
Зависимость, которая улучшает жизнь, не должна быть стигмой.
Нужда в лекарствах — не лень и не моральный изъян. Многое в современной системе здравоохранения, действительно, заслуживает критики —
но использование психиатрических препаратов, которые помогают вам жить, — не то, чего нужно стыдиться.
