Пекин может потратить в ближайшие пять лет около 3,7 трлн долларов на «шесть сетей»: воду, электроэнергетику, вычислительные мощности, связь, логистику и городские подземные коммуникации. Власти рассчитывают оживить внутренний спрос, поддержать рост экономики и создать основу для высокотехнологичных отраслей. Аналитики же спорят, насколько эти траты окажутся эффективными и сколько в них действительно нового.
Китай хорошо знаком с масштабными общественными проектами. Извилистые укрепления, возведённые для защиты династий от набегов кочевников, до сих пор считаются чудом света. «Можно заключить, что это великая стена», — сказал президент США Ричард Никсон, посетив страну в 1972 году.
Теперь, чтобы защититься от других угроз — экономической стагнации и дефляции, — Китай делает ставку на новые инфраструктурные проекты. В ближайшие пять лет он может потратить 25 трлн юаней (3,7 трлн долларов) на то, что правительство называет «шестью сетями». Это водные сети (включая водохранилища и каналы), электроэнергетика (например, интеллектуальные сети), вычислительные мощности (центры обработки данных), связь (мобильные сети пятого и шестого поколений), логистика и городские подземные трубопроводы.
На «шесть сетей» в июле обратил внимание Политбюро — высший орган принятия решений в Коммунистической партии. Оно призвало планировщиков и чиновников не медлить. 29 сентября центральный банк объявил о более дешёвом финансировании кредитов на эти цели. Аналитики государственной брокерской компании Shenwan Hongyuan уже подобрали портфель из шести акций (по числу сетей), которые могут выиграть от правительственных инвестиций.
Запланированные расходы равны примерно 3% совокупного ВВП Китая за период до 2030 года. Они говорят и об амбициях, и о тревоге. По оценке Shenwan Hongyuan, эти вложения создадут «аппаратный фундамент для соперничества великих держав». Футуристическая экономика, которую хотят построить китайские руководители — все эти роботы, дроны и беспилотные автомобили, которых демонстрируют в прямых трансляциях блогеры, увлечённые Китаем, — требует большого объёма вычислительных и коммуникационных мощностей с водяным охлаждением и дешёвым энергоснабжением.
Триллионы юаней помогут и восполнить заметный пробел во внутреннем спросе. Поскольку значительную часть этих денег предстоит занять, «шесть сетей» должны вобрать часть избыточных сбережений. Это сократит торговый профицит Китая и внесёт вклад в более сбалансированную мировую экономику.
«Подземная Великая стена» на острове Хэнцинь
Многие из шести сетей можно увидеть на острове Хэнцинь в устье Жемчужной реки на южном побережье Китая. Когда-то здесь были илистые отмели, мангровые заросли и рыбацкие деревни, а теперь это передний край городского строительства — по крайней мере, так считает сотрудница местной государственной компании Dahengqin Group. Она стоит на глубине пяти метров в ярко освещённом бетонном тоннеле, который уходит далеко вдаль. «Чиновники со всего Китая приезжали на это посмотреть», — говорит она, водя лазерной указкой по водопроводным трубам, линиям электропередачи и оптоволоконным кабелям, аккуратно уложенным вдоль стен.
Dahengqin Group, управляющая сетью тоннелей, называет её «Подземной Великой стеной». Проще говоря, это «умный водопровод». При стремительном росте большинства китайских городов коммуникации прокладывали хаотично. Собрав их в одном хорошо освещённом и доступном тоннеле, Хэнцинь решает сразу две проблемы. Наземное пространство избавлено от путаницы кабелей, а трубы легко ремонтировать, не вскрывая дороги и не нарушая движение транспорта.
Такие коммунальные тоннели не новость. Уолт Дисней строил их, чтобы скрыть всё, что обеспечивало работу его парков, и сохранить атмосферу сказки. Хэнцинские тоннели обеспечивают общественную безопасность (в широком смысле). Они оснащены камерами, пожарной сигнализацией и датчиками, фиксирующими опасные утечки. Два оптоволоконных кабеля передают данные для военной полиции (они подписаны «Островное наблюдение»). Тоннели также помогают отводить паводковые воды, что серьёзная проблема на подверженном тайфунам побережье Китая.
В стране уже есть 7 700 км таких тоннелей, хотя не все они так же аккуратны, как хэнцинские. Есть и более обширная сеть обычных трубопроводов, по которым идут газ, вода, тепло или сточные воды. В ближайшие пять лет Китай планирует потратить 5 трлн юаней на строительство или реконструкцию 770 000 км этой сети. Если вытянуть её в космос, эта подземная Великая стена дотянулась бы до Луны и обратно.
Куда пойдут деньги
Трубопроводы даже не самая крупная статья в списке «шести сетей». Больше потратят на электроэнергетику (5,5 трлн юаней), а наибольшая сумма отведена воде (6 трлн юаней). Энергетические проекты помогут электросети справляться с нестабильностью солнечной и ветровой генерации. Цель — запасать избыточную электроэнергию в аккумуляторах, передавать её на большие расстояния по сверхвысоковольтным линиям и эффективнее управлять ею с помощью алгоритмов.
Водные расходы включают проекты защиты южных городов от наводнений: восстановление «живых волноломов», таких как мангровые заросли, которые вернули в Хэнцине. Они же охватывают масштабные, давно реализуемые планы по обеспечению водой засушливых северных городов: воду отводят и перекачивают вверх из реки Янцзы.
Китай не только перебрасывает огромные объёмы воды с юга на север, но и собирается направить потоки данных с востока на запад. В прибрежных городах сосредоточены высокотехнологичные отрасли, которые генерируют и используют огромные массивы данных. Но в западном Китае есть дешёвая земля и обильная энергия, необходимые крупным серверным фермам. Поэтому страна планирует разместить шесть из десяти кластеров дата-центров в бедных западных регионах, таких как Нинся и Ганьсу.
Расширение вычислительных мощностей обойдётся примерно в 4 трлн юаней. На логистику выделят 2,7 трлн юаней: эта сеть уже в среднем перевозит более 50 млн тонн груза на километр каждую минуту. Не менее 1,3 трлн юаней пойдёт на базовые станции 5G, а также на исследования и внедрение мобильной связи шестого поколения, которая будет использовать низкоорбитальные спутники.
Не повторится ли прошлое
Будут ли эти огромные суммы потрачены разумно? Наряду с чудесами света Китай построил немало «мостов в никуда» и малоэффективных проектов в глубинке. По расчётам Ричарда Херда для Всемирного банка, которые не учитывают электро- и телекоммуникационные сети, запас государственного капитала и инфраструктуры превышал 84% ВВП ещё в 2013 году. Тогда этот показатель уже сравнялся с американским. С тех пор он, несомненно, вырос.
Поэтому некоторые аналитики опасаются «избыточного строительства и однотипной конкуренции» между проектами-копиями. Сколько новых денег уйдёт на сети «в никуда»? Коммунистическая партия эти риски видит. Её лидер Си Цзиньпин пришёл к власти вскоре после так называемого стимула в 4 трлн юаней (на деле это было около 9,5 трлн дополнительных заимствований за 27 месяцев). Та кампания спасла экономику от мирового финансового кризиса 2007–2009 годов, но оставила конкурирующим между собой местным властям дорогостоящие знаковые проекты и «скрытый долг» — обязательства, учтённые вне баланса местных инвестиционных платформ (LGFV), созданных для этой цели.
В 2017 году Си Цзиньпин заявил, что местные чиновники будут нести «пожизненную ответственность» за накопленные ими госдолги. По словам Вэй Хэ из исследовательской компании Gavekal Dragonomics, их могут проверять за неудачные инвестиционные решения «даже спустя годы». Министерство финансов с гордостью сообщило, что в 2023 году чиновники 12 наиболее закредитованных провинций оказались под «жёстким надзором». Контроль может усилиться вновь в преддверии масштабной перестановки в партийном руководстве в следующем году.
Есть и другие основания ожидать меньше бесполезных проектов. По словам Хелен Цяо из Bank of America, в отличие от прошлых инфраструктурных кампаний, нынешняя потребует меньше цемента и больше микросхем. Многие проекты модернизируют существующие объекты, например, добавляя датчики в трубы, а не просто строят новое. Экономисты называют это интенсивным ростом в отличие от экстенсивного.
Расходы на воду, канализацию и другие трубопроводы закрывают и давний пробел в городском развитии, где Китаю не хватало мощностей. Летом смертельные наводнения угрожают даже столице, Пекину. В августе тысячи пожилых людей эвакуировали из домов престарелых, которым угрожали ливни тайфуна «Дельфин». «Раньше, вероятно, слишком много внимания уделяли тому, что строится над дорогой, и меньше — тому, что под ней», — говорит Цяо.
Правительство считает, что эффект от вложений превысит сумму его частей. Электро-, водо- и коммуникационные сети обеспечат дата-центрам питание, охлаждение и данные. Эти центры, в свою очередь, будут обучать модели искусственного интеллекта, которые помогут выжимать больше мощности из энергосети. ИИ сможет лучше прогнозировать пики и спады потребительского спроса и предвидеть перебои в поставках ветровой, солнечной и гидроэнергии. Хорошо обученные модели помогут управлять растущими парками дронов, роботов и беспилотных машин, дополняющих логистическую сеть Китая.
Почему такая спешка
Помимо долгосрочных планов, ход делу дают более срочные макроэкономические тревоги. В апреле Политбюро заявило, что Китай начнёт крупные инженерные проекты «там, где созрели условия». Теперь, похоже, плод созрел. 28 сентября Госсовет, правительство Китая, заявил, что планы реализации «шести сетей» следует запускать как можно скорее. По оценкам властей, 7 трлн из 25 трлн юаней могут быть потрачены в первый год. Политические банки, выдающие кредиты в соответствии с национальными приоритетами, уже начали выделять 800 млрд юаней.
Необычно сильный экспорт Китая скрывает тревожную нехватку спроса внутри страны. Остальной мир может увлекаться Китаем, но сами китайские потребители настроены сдержаннее. Розничные продажи в августе выросли лишь на 0,4% в номинальном выражении по сравнению с годом ранее. Индекс потребительской уверенности настолько плох, что остаётся удивляться, почему власти продолжают его публиковать. Безработица среди молодёжи вновь приближается в городах к 19%. Показатель был настолько высок в 2023 году, что власти даже прекратили его публикацию, а в новой методике, как отмечается, учащиеся, ищущие работу, из подсчёта исключены.
Раньше китайские домохозяйства дополняли ограниченное потребление активными инвестициями в недвижимость. Но после того как в 2021 году лопнул пузырь на рынке жилья, больше сбережений пошло в банковские вклады, ценные бумаги и подобное. Пять лет назад домохозяйства держали лишь 31% богатства в финансовых активах, а не в недвижимости. Сейчас эта доля составляет около 45%, считают в банке Goldman Sachs. Финансовой системе трудно направить эти деньги в дело. Рост банковских кредитов в юанях в августе составил всего 4,9% в годовом выражении. Кредитование домохозяйств, например ипотека, сократилось.
Китай столкнулся и с менее привычным разрывом в спросе (график 2). По официальным данным об инвестициях в основной капитал (то есть без учёта, например, товарных запасов), вложения в обрабатывающую промышленность и традиционную инфраструктуру резко упали. Цифры настолько плохи, что многие аналитики недоумевают. Китайская государственная статистика часто вызывает подозрения тем, что рисует слишком благоприятную картину. Эти данные, напротив, кажутся слишком плохими, чтобы быть правдой.
Но и другие источники выглядят мрачно. Например, «общий» бюджет показывает снижение инфраструктурных расходов в первом полугодии. Медленнее поступают деньги и в другой фискальный «карман» — управляемые правительством фонды, которые обычно собирают выручку от продажи земли и направляют её в строительство. Местные власти тем временем заняты погашением скрытого долга, выкупом пустующих участков у испытывающих трудности застройщиков и расчётом по накопившимся задолженностям перед поставщиками. По версии Bank of America, главная причина замедления инфраструктурных вложений — именно этот «бюджетный кризис».
Если слабость внутреннего спроса сохранится, Китай легко может вернуться к дефляции. Тревога обострится, если ослабнет спрос на китайский экспорт — из-за нового протекционизма или замедления американского бума инвестиций в ИИ. Представляя себе похожий дефицит спроса, Джон Мейнард Кейнс в 1942 году призывал правительство подготовить обширный «портфель» проектов общественных работ, которые можно ускорить, если остальная экономика ослабнет, и замедлить, если она окажется сильной. Эти планы, говорил он в радиообращении, «могут быть такими же амбициозными и великолепными, какими их способны задумать инженеры, архитекторы и социальные планировщики». «Шесть сетей» — это ответ Китая на тот же вызов: 25 трлн юаней проектов, которые центральное правительство может запускать по мере необходимости для поддержки экономики. «В зависимости от оценки властями того, сколько нужно, они будут вращать эту ручку чуть быстрее или медленнее», — говорит Цяо.
Кто заплатит
В том же радиообращении Кейнс упомянул и «кошмар финансов». Как оплатить все эти амбиции? Прошлые инфраструктурные бумы Китая опирались на продажу земли и скрытый долг, привлечённый внебалансовыми инвестиционными платформами. Для Пекина такая модель больше не осуществима и не приемлема политически. При вялом рынке жилья земля приносит гораздо меньше денег, чем прежде. А у платформ LGFV стало меньше финансового манёвра. Глава центрального банка Пань Гуншэн заявил, что 70% из них закрыты или превращены в коммерческие предприятия без гарантий местных властей.
Поэтому «шесть сетей» будут финансироваться иначе. Деньги дадут центральное правительство, некоторые крупные госпредприятия и «специальные облигации», которые центр одобряет для местных властей. Две крупнейшие энергосетевые компании Китая планируют потратить в общей сложности 5 трлн юаней на энергосети в ближайшие пять лет. Три крупнейших телеком-оператора намерены потратить на двоих около 260 млрд юаней всего за 12 месяцев.
Значительную роль сыграют и политические банки. Их кредиты предполагается считать капиталом, принимающим первые убытки, в финансируемых проектах. Беря на себя часть риска, такое участие должно позволить проектам привлекать от коммерческих банков в четыре-пять раз больше средств.
По сравнению с прошлым инфраструктурным бумом финансирование должно обойтись дешевле. Из-за избытка сбережений и необычно низкого «инвестиционного аппетита» процентные ставки в Китае очень низкие. Центральное правительство может занимать на десять лет менее чем под 1,7% — в экономике, которая по-прежнему растёт примерно на 5% в номинальном выражении. Пока остальной мир борется с инфляцией и ростом доходности облигаций, Китай продолжает жить в мире, который некоторые экономисты называют «woke macro»: правительства в нём считали, что можно потратить деньги и выйти из затруднений, а затем «вырасти» из образовавшихся долгов.
Что получит экономика
Благодаря такой финансовой поддержке амбициозные планы «шести сетей» должны создать нижнюю границу для экономики. Сосредоточив расходы в начале периода, Китай может быть уверен, что выполнит целевой показатель роста на этот год — 4,5–5%. Сколько они добавят к росту на более длительном горизонте, зависит от ответов на два непростых вопроса: повысят ли «шесть сетей» производительность? И сколько Китай потратил бы на инфраструктуру в любом случае?
Скептики отмечают, что ярлык «шесть сетей» новее, чем некоторые из проектов, которые он теперь объединяет. Так часто бывает с крупными китайскими проектами. Та же критика звучала в адрес инициативы «Пояс и путь» — глобального плана торговли и инвестиций, запущенного в 2013 году, — и курса на «новые производительные силы» (высокотехнологичное повышение производительности), который Си Цзиньпин начал продвигать десятилетием позже. В «шести новых бутылках», которые сейчас демонстрирует Китай, немало и старого вина.
Несколько аналитиков сравнили планы расходов в 25 трлн юаней с суммами, потраченными в тех же сферах за последние пять лет. Например, огромная сумма на водные проекты (6 трлн юаней) сопоставима с затратами за прошлые пять лет. Но расчёты показывают и другое: Китай мог бы вложить примерно на 20% больше в энергосети, на 3% больше в связь и, возможно, на 300% больше в вычислительные мощности.
Ставка на высокие технологии
Китайские руководители надеются, что новые расходы станут основой технологического скачка в производительности. По их замыслу, шесть сетей поддержат такое же число «новых опорных» отраслей: интегральные схемы, аэрокосмическую промышленность, биомедицину, новые накопители энергии, робототехнику и «низковысотную экономику» (куда входят дроны). Кроме того, они хотят развивать ещё около шести более рискованных «отраслей будущего»: квантовые технологии, ядерный синтез, биопроизводство, зелёный водород, интерфейсы «мозг — компьютер», «воплощённый интеллект» и мобильную связь 6G.
Часть из них может не оправдать надежд. В передовых отраслях неизбежен высокий процент неудач, поэтому отдача от инфраструктуры для них может оказаться разочаровывающе низкой. Но, как напомнил бы Кейнс, отдача от безработицы ещё ниже.
Эффект для мировой экономики
Сокращая дефицит внутреннего спроса, инфраструктурный рывок может улучшить и позиции Китая в мире. При прочих равных дополнительные расходы уменьшат торговые профициты страны: вырастут внутренние цены и увеличится поглощение товаров, которые иначе пошли бы на экспорт. Это было бы полезно для мировой экономики. Возможно, это поддержало бы и принципы торговли на основе правил, которой трудно приспособиться к такому крупному и однобокому игроку. При всём акценте на связи, вычислениях и электроэнергетике своим процветанием Китай в конечном счёте обязан более крупной сети — международной торговле. Если 25 трлн юаней помогут погасить часть протекционистских очагов, разгоревшихся сейчас в мире, эти деньги будут потрачены не зря.
В ноябре лидеры некоторых торговых партнёров Китая приедут в Шэньчжэнь на саммит Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества. Возможно, они смогли бы пересечь устье Жемчужной реки и осмотреть «Подземную Великую стену» в Хэнцине. Если такие проекты помогут вернуть Китаю рост, сбалансировать мировую экономику и предотвратить торговые войны, это окажется куда значимее, чем просто хорошие трубы.
