Нынешний бум в сфере ИИ значительно масштабнее ипотечного пузыря, вызвавшего мировой кризис 2008 года. Что будет, если этот пузырь лопнет? План на такой случай нужно готовить заранее, и он не должен сводиться к спасению частных компаний и состояний их инвесторов за счёт налогоплательщиков.
Нынешний бум значительно масштабнее ипотечного бума, который запустил мировой финансовый кризис 2008 года. Что же теперь делать?
Государство как гарант?
Около года назад финансовый директор OpenAI Сара Фрайар заявила, что одним из способов сохранить нынешнюю рискованную финансовую конструкцию могла бы стать «страховка» или «гарантия», то есть государственная гарантия, «которая позволит осуществлять финансирование». Почти одновременно гендиректор компании Сэм Альтман сказал, что, учитывая масштаб экономического эффекта ИИ, который он ожидает, государство должно выступать в роли «страховщика последней инстанции». Оба сопроводили свои слова оговорками, но общий смысл, судя по всему, сводился к следующему: отрасль, которую The Wall Street Journal называет «крупнейшей экономической ставкой в истории США», настолько важна для страны, что при нехватке средств платить должны налогоплательщики.
Иначе говоря, государству предлагается относиться к искусственному интеллекту так же, как оно относилось к банкам в кризис 2008 года: как к слишком крупному, чтобы позволить ему рухнуть.
Это предложение трудно примирить с другим сообщением, которое сегодня звучит из ведущих ИИ-компаний: технология «может убить нас всех к концу десятилетия», как недавно предупредил бывший исследователь Anthropic Джейкоб Коксон, а потому её необходимо сдерживать. Получается, ИИ настолько важен, что мы не можем допустить его краха, но настолько опасен, что нельзя позволять ему развиваться?
Слишком большой, чтобы остановить
Добавим к этому расхожее мнение, что США должны обогнать Китай любой ценой (или, как выразился президент Трамп, «Кто победит в ИИ, тот и победит!»), и аргументы начинают усиливать друг друга. Чем более экзистенциальной становится гонка за лидерство, тем больше приходится тратить. Чем больше мы тратим на отрасль, тем значимее она становится в экономическом и геополитическом смысле. Чем значимее она становится, тем сильнее потребность ускоряться, невзирая на опасения по поводу безопасности. Чем беспечнее мы мчимся вперёд, тем выше риск.
Всё это приводит к ещё более тревожной возможности: а что если ИИ не слишком велик, чтобы рухнуть, а слишком велик, чтобы его остановить?
Откуда взялась формула «слишком большой, чтобы рухнуть»
Идея о том, что бизнес может быть настолько важным, что государство обязано удерживать его на плаву, восходит как минимум к 1797 году, когда английский финансист заявил, что Банк Англии должен поддерживать испытывающие трудности компании, когда частные источники средств исчерпаны. Формулировка закрепилась в 1984 году, после того как банк Continental Illinois едва не пошёл ко дну из-за слишком большого объёма плохих кредитов в энергетике. «У нас появился новый вид банка, — сказал тогда конгрессмен Стюарт Маккинни. — Он называется „слишком большой, чтобы рухнуть“». Затем наступил кризис 2008 года, в ходе которого крупные банки спасали за счёт денег налогоплательщиков, исходя из того, что иначе они потянут за собой всю экономику.
Эти банки, слишком крупные, чтобы рухнуть, были наследием эпохи Рейгана, когда опасались, что американские банки, если они срочно не укрупнятся, не смогут конкурировать с финансовыми учреждениями Европы и Азии. Нечто подобное слышится и сегодня в утверждении президента Трампа о том, что страх перед ИИ — это «обман», ставящий под угрозу лидерство Америки над Китаем.
Пока играет музыка
Есть и другое сходство. В преддверии кризиса 2008 года, когда становилось всё яснее, что заёмщики не смогут вернуть все ипотечные кредиты для заёмщиков с низким кредитным рейтингом, которые банки раздавали направо и налево, руководители этих банков отказывались менять курс. Автор называет это рациональной безрассудностью: «Пока играет музыка, надо вставать и танцевать», — говорил тогдашний глава Citibank Чак Принс. Сегодня танцуют и компании, стоящие за дата-центрами, такие как Amazon, Alphabet и Oracle, и разработчики ИИ-моделей, такие как OpenAI и Anthropic. Остановиться они не могут, иначе потеряют сотни миллиардов долларов, вложенных в борьбу с конкурентами.
Бум в сфере ИИ существенно крупнее ипотечного бума, запустившего кризис 2008 года. По некоторым оценкам, связанные с ИИ расходы обеспечивают около половины роста ВВП США. Подавляющая часть из 33 трлн долларов рыночной стоимости, которую индекс S&P 500 добавил с конца 2022 года, обусловлена расходами, связанными с ИИ-компаниями.
Есть ли основания надеяться, что история не повторится
Некоторые основания для надежды есть. Крах рынка ипотеки для заёмщиков с низким рейтингом был так опасен не из-за размера, а из-за того, насколько глубоко этот долг проник, причём неочевидным образом, в механизмы, через которые банки финансируют сами себя. Инвестиции в ИИ, хотя и больше по объёму, в банковскую систему таким образом не проникли. «Связанный с ними уровень долга не системный, пока что», — говорит инвестор Джим Чанос, неизменный скептик.
Пока же чем громче отрасль заявляет об опасностях, тем быстрее она растёт. Гендиректор Anthropic Дарио Амодеи неоднократно предупреждал о рисках ИИ для человечества, при этом, как сообщается, ускоряя планы расширения компании накануне её первичного размещения акций. (Как пошутил экономист Оуэн Ламонт, это «как если бы Роберт Оппенгеймер проводил IPO Манхэттенского проекта в 1945 году».)
«Порочные финансовые стимулы затрудняют защиту человечества от опасностей ИИ», — написали недавно в авторской колонке бывшие министры финансов США Роберт Рубин и Хэнк Полсон. «Экономические стимулы для разработчиков ИИ, участников рынков капитала и экономики в целом настолько велики, что риски в лучшем случае недостаточно учитываются, а в худшем игнорируются. Мир никогда не видел, чтобы столько капитала гналось за одной возможностью».
Что может остановить бум
Всё это может начать казаться неизбежным, за одним исключением: людям ИИ-компании действительно не нравятся. Нельзя исключать, что опасения за безопасность, достаточно шокирующая катастрофа или ужесточение регулирования могут в какой-то момент внезапно прервать их нынешнее щедрое финансирование, поставив под угрозу их существование и, следовательно, более широкую экономику.
План на случай краха
В кризис 2008 года у регуляторов была поговорка: «План лучше, чем отсутствие плана». А план, составленный до кризиса, почти наверняка лучше, чем импровизированный во время него. Нужно быть готовыми.
Предложений о том, как решать проблемы безопасности ИИ, немало, хотя главная задача состоит в том, чтобы делать это так, чтобы не закреплять ещё сильнее доминирование крупнейших компаний отрасли. Что касается экономических рисков, планы на случай, если пузырь ИИ лопнет, должны начинаться с вопроса о том, что именно мы хотим спасти. Трудно представить, что страна согласится на сделку, подобную той, что сложилась в 2008 году, когда во главу угла были поставлены балансы класса инвесторов, а не интересы остальных, особенно с учётом сумм, которые для этого потребуются, и масштаба государственного долга США.
Эта технология может иметь решающее значение для будущего мира, но сохранить её не значит спасать частные компании, которые лидируют в отрасли в данный момент, и не значит защищать состояния их инвесторов и руководителей. Ответ на всё разрастающуюся тревогу вокруг ИИ начинается с напоминания об уроках 2008 года: ни одна компания не должна быть слишком большой, чтобы рухнуть.
