К 2040 году во Франции сменят владельца €9 трлн — состояния, которые поколение бумеров передаст своим наследникам. На фоне рекордного за полвека уровня имущественного неравенства кандидаты от левых партий предлагают заставить крупнейшие состояния платить больше. Тема, глубоко личная для французов, вновь обостряет классическое противостояние левых и правых накануне президентских выборов.
Перед лицом «великой передачи» наследства поколением бумеров, которая грозит резко усилить имущественное неравенство во Франции, кандидаты от левых партий предлагают сильнее обложить налогом крупнейшие состояния. Для правых и крайне правых сил эта тема, напротив, служит удобным пугалом.
Серебряная ложка во рту наследников
Серебряная ложка во рту удачливых наследников — победителей в лотерее жизни — блестит всё ярче. За полвека доля унаследованного богатства в общем имуществе французов выросла с 35% в начале 1970-х до 60% сегодня, свидетельствует записка Совета по экономическому анализу (CAE) — аналитического органа при премьер-министре — от 2021 года. Уровень концентрации капитала, близкий к показателям «Ревущих двадцатых» — вековой давности эпохи.
Настолько, что подобное имущественное неравенство рискует привести к формированию во Франции «общества рантье»: согласно докладу Фонда Жана Жореса от 2024 года, 10% самых состоятельных французов уже владеют 55% всего национального богатства. И этот перекос отнюдь не собирается выравниваться — скорее наоборот. С наступлением «великой передачи» к 2040 году поколение бумеров (родившиеся между 1946 и 1964 годами) передаст своим потомкам €9 трлн имущества — таковы данные того же исследования, ставшего своего рода эталонной оценкой. Для сравнения: госдолг Франции превышает €3,5 трлн, а состояние самого богатого человека страны, главы LVMH Бернара Арно, — более €120 млрд.
Головокружительная сумма на фоне бюджетного дефицита
Столь головокружительная сумма способна вскружить голову кому угодно в нынешние времена бюджетной аскезы — и в первую очередь кандидатам от левых на президентских выборах, которые видят в ней источник доходов и рычаг перераспределения. Правда, взявшись за эту тему, легко и обжечься: вопрос наследства, затрагивающий самое личное, во Франции остаётся крайне болезненным. От опроса к опросу налог на наследство — который представитель партии UDR Эрик Сьотти со свойственной ему сдержанностью окрестил «налогом на смерть» — остаётся самым непопулярным сбором в стране. Более 77% французов — и примерно столько же потенциальных избирателей — считают налог на наследство несправедливым, а 84% хотели бы его снизить, свидетельствует опрос Odoxa за 2024 год.
Парадокс в том, что при этом каждый второй француз за всю жизнь вообще не получит никакого наследства, а среди тех, кто его всё же получает, 85% освобождены от налога — поскольку сумма наследства не превышает €100 тыс., порога необлагаемого минимума при прямом наследовании. «Для наследств от €200 тыс. до €2 млн средняя эффективная ставка налогообложения составляет около 5%, тогда как для сумм свыше €2 млн — от 10 до 15%», — отмечает экономист Французского института экономики Гийом Аллегр. Это далеко от заявленной теоретической ставки налогообложения в 20–45% при прямом наследовании — показателя, который регулярно преподносится как один из самых высоких в ОЭСР, чтобы заранее гасить любые попытки повысить налоги. Чтобы снизить фактический уровень налогообложения, обладатели крупнейших состояний, при поддержке налоговых консультантов и нотариусов, умело используют все доступные юридические и фискальные инструменты.
У левых — каждый со своим рецептом
Единства по этому вопросу у левых сил нет. Жан-Люк Меланшон («Непокорённая Франция», LFI) предлагает «забирать всё, что превышает €12 млн» — то есть облагать лишь 0,1% всех наследств. Социалистическая партия в своём альтернативном бюджете предлагает «ввести всеобщий социальный взнос на очень крупные наследства», взимаемый с самого наследника и рассчитываемый исходя из совокупного имущества, полученного им за всю жизнь, — с необлагаемым минимумом и прогрессивной шкалой, «чтобы не затронуть средний класс».
Партия «Экологисты» вообще не намерена трогать «99% наследств». Национальный секретарь партии Марин Тондельё предлагает, помимо действующих сборов, ввести дополнительный взнос в 10% на наследства свыше €4 млн (топ-1% самых крупных) и повысить его до 20% для наследств свыше €13 млн (топ-0,1%). Схожий механизм предлагает и Рафаэль Глюксманн, кандидат на праймериз социалистов: он выступает за «более жёсткое налогообложение мегасостояний» — путём повышения ставки на последнюю, максимальную налоговую ступень при прямом наследовании (свыше €1,8 млн) с 45% до 50%. По его оценке, это принесёт бюджету около €2 млрд в год.
Совокупный эффект и сравнение с другими налогами
Чтобы в сумме получить, по собственным оценкам этих партий, от €10 до €15 млрд дополнительных доходов, «Экологисты», Социалистическая партия и движение «Место общественности» (Place publique) намерены дополнить свою реформу пересмотром дорогостоящих налоговых лазеек — эту идею поддерживает и LFI. Речь, в частности, о так называемом «пакте Дютрёя», призванном облегчить передачу семейного бизнеса по наследству, а также о списании нереализованного прироста стоимости активов при наследовании — почти забытой чисто французской налоговой льготе, из-за которой теоретический прирост стоимости имущества попросту исчезает в момент смерти владельца.
В сумме эти потенциальные €15 млрд представляют собой весьма солидную сумму на фоне того, что наследство и так приносит государству: в 2025 году налог на наследство принёс бюджету €16,1 млрд, а на дарение — ещё €5,1 млрд. Это, конечно, далеко от НДС (€175 млрд) или налога на прибыль корпораций (€86 млрд), но вполне сопоставимо с налогом на энергоносители (€18 млрд).
