НПЗ Schwedt (PCK) под Берлином почти 60 лет питался нефтью с Урала по трубопроводу «Дружба» — после европейских санкций 2022–2023 годов завод, всё ещё частично принадлежащий «Роснефти», отчаянно ищет новых поставщиков, а обещанные государством инвестиции так и не дошли до дела.
«Сила рабочего класса», — гласит надпись на бронзовой статуе социалистической «молодой семьи» — отца, матери и ребёнка, — которая с 1965 года встречает посетителей на входе в нефтеперерабатывающий завод в Шведте (земля Бранденбург), у самой польской границы. Этот нефтехимический комплекс — символ бывшей ГДР, по площади сопоставимый с одноимённым соседним городом (Шведт-на-Одере), — сегодня оказался в самом центре мировых геополитических потрясений.
Против собственной воли завод превратился в символ того, насколько трудно Германии избавиться от зависимости от российской нефти, масштаб которой в полной мере обнажила война в Украине. Почти шестьдесят лет предприятие получало сырьё с уральских месторождений — по нефтепроводу «Дружба» протяжённостью почти 5000 километров, — и теперь этот объект, до сих пор принадлежащий российской «Роснефти», всерьёз опасается за своё будущее.
Здесь его знают под аббревиатурой PCK — сокращение от Petrolchemie und Kraftstoffe («нефтехимия и топливо»). Завод занимает особое место среди одиннадцати действующих НПЗ Германии: он снабжает топливом и мазутом не только всю столицу, но и значительную часть востока страны, а также некоторых соседей — Польшу, Австрию и Швейцарию. От него зависят берлинский аэропорт, дорожная транспортная сеть, автозаправки, а также системы отопления части жилого фонда региона.
«Каждую ночь более 110 составов длиной по 550 метров — то есть цистерн с продукцией PCK — отправляются в Берлин и в Польшу, — рассказывает мэр Шведта-на-Одере, социал-демократ Аннекатрин Хоппе, в прошлом инженер того же комбината, где она работала ещё до объединения Германии. — У PCK стратегическая миссия по обеспечению поставок».
Лишив завод основного источника сырья, европейские санкции против российских углеводородов 2022, а затем 2023 года, серьёзно ударили по предприятию. Уже в 2022 году федеральное правительство ввело внешнее управление долей «Роснефти» в PCK — 54,17% (наряду с британской Shell, владеющей 37,5%, и итальянской ENI с долей 8,33%). Правительство канцлера-социал-демократа Олафа Шольца тогда обещало быстро найти решение.
«Завод не знал ничего, кроме сырой российской нефти, — резюмирует Ральф Шайрер, заместитель руководителя предприятия, принятый на работу в 2022 году. — По прямому каналу поставок каждый день сюда поступало ровно столько нефти, сколько нужно было переработать. Всё шло непрерывно. Качество и содержание серы всегда были одинаковыми. Это было просто». В одночасье пришлось искать другие источники сырья и «пересматривать всю логистическую цепочку», продолжает он.
«Мы не умели принимать нефть, приходившую морем»
Нефть теперь доставляется из польского Гданьска, а затем закачивается обратно в конечный участок нефтепровода «Дружба». Танкеры также поставляют сырьё в порт Ростока (земля Мекленбург — Передняя Померания) на Балтийском море, откуда нефть по другому — до этого практически не использовавшемуся — трубопроводу доставляется на завод. «Мы умели принимать российскую нефть на польской границе, но не умели принимать нефть, приходящую морем в Росток, — рассказывает Ральф Шайрер. — [Мы также не знали], когда именно прибудут суда. Пришлось учиться заново использовать этот трубопровод, который был построен только для чрезвычайных ситуаций. Мы даже не были уверены, выдержит ли он нагрузку».
На смену российской нефти пришла казахстанская — на неё пришлась до четверти всех поставок. Но уже в мае того же 2022 года произошёл новый переломный момент: Москва решила заблокировать эти поставки, транзитом проходящие через её территорию по «Дружбе», вновь погрузив PCK — а вместе с ним и весь регион — в неопределённость.
Война в Украине, скачок цен на нефть после американского удара по Ирану, европейская климатическая политика… «У нас здесь есть буквально всё, что сейчас может предложить большая мировая политика!» — с иронией замечает Аннекатрин Хоппе. По заверениям руководства предприятия, объёмы, поступающие из Ростока и Гданьска, сегодня компенсируют выпадающие поставки казахстанской нефти, хотя завод работает лишь чуть более чем на 80% своей мощности.
Рычаг давления
Структура собственности предприятия и его правовой статус существенно осложняют любые новые инвестиции. Федеральное правительство пообещало вложить 400 млн евро в модернизацию трубопровода, соединяющего Шведт-на-Одере с Ростоком, и его продление — с целью увеличить объёмы переработки. Но эта помощь, находящаяся на рассмотрении в Брюсселе, заблокирована ещё с 2023 года. Обсуждались и проекты расширения порта Ростока. «Многие обещания так и не были выполнены, — с досадой признаёт Дэнни Рутенбург, руководитель производственного совета PCK. — Сотрудники не понимают, почему не было рассмотрено ни одно другое решение для сохранения работы завода».
Рассматривается идея производства синтетического, менее загрязняющего окружающую среду топлива на основе водорода. «Технологии для этого существуют, — поясняет Ральф Шайрер. — Но это очень дорого, и лишь немногие клиенты готовы платить такую цену [за подобную продукцию], даже несмотря на то что власти устанавливают соответствующие квоты».
По мнению эксперта по вопросам энергетической безопасности Франка Умбаха, «совершенно непонятно, почему правительство не занялось вопросом энергоснабжения PCK раньше, оставив это на откуп частным компаниям, и почему оно также не задумалось о строительстве альтернативной инфраструктуры — как это давно делает Польша». По его словам, было очевидно, что Россия рано или поздно использует нефтепровод «Дружба» как рычаг давления. «Можно было, например, заранее модернизировать завод так, чтобы он мог перерабатывать не только российское сырьё — тяжёлую нефть, экспортёров которой в мире не так уж много, — добавляет он. — Ответственность за подобные решения оставили руководству PCK, хотя у некоторых его представителей вполне могут быть личные связи с Москвой».
