Колонка Патрика Бессона в Le Point: переиздание мемуаров Бунина в издательстве Bartillat — повод вспомнить о судьбе первого русского нобелевского лауреата по литературе и о его ярком портрете Чехова.
Нобелевский лауреат, которого мало кто знает
Патрик Бессон начинает с парадокса: Иван Бунин остаётся наименее известным из великих русских писателей, хотя именно он в 1933 году первым из соотечественников получил Нобелевскую премию по литературе. Бунин много путешествовал — Индия, Цейлон, Египет, Турция, Северная Африка, — прежде чем обосноваться на зиму на Капри, а на лето — в Грасе. Русские крестьяне были недовольны нелестным портретом, который он создал в своих произведениях, но, отмечает автор колонки, читать умели немногие из них, что ограничило последствия этого недовольства. В 40 лет Бунин опубликовал свой первый бестселлер — повесть «Деревня» — и был избран в Российскую академию, аналог французской Академии. Мелкий провинциальный дворянин, он не смог примкнуть к большевикам и не стал воевать, что и привело его к эмиграции в 1918 году.
Путь к Нобелевской премии
Бунин выбрал Францию отчасти потому, что владел французским языком — именно на нём он произнёс свою нобелевскую речь перед интеллектуальной и светской элитой Швеции, не скупясь на несколько преувеличенные похвалы в адрес Шведской академии как самого компетентного и беспристрастного жюри. Бессон отмечает, что, хотя сам Бунин пытался представить своё избрание аполитичным жестом, в разгар партийных потрясений, сотрясавших тогдашнюю Европу, трудно не увидеть в этом решении отголоски борьбы между демократами, фашистами и коммунистами: писатель, по мнению колумниста, сыграл роль «полезного интеллектуала» демократий против прочих господствовавших систем. Вручить Нобелевскую премию антикоммунистическому писателю в разгар правления Сталина было отнюдь не невинным жестом — это был удар по коммунистическим странам и территориям, где идеология представляла угрозу.
Мемуары и портрет Чехова
Как отмечает Бессон, у издательства Bartillat словно есть особая миссия — разыскивать забытые сокровища на периферии литературы; сейчас оно переиздаёт «Воспоминания» Ивана Бунина (192 стр., 18 евро), открывающиеся ярким портретом Антона Чехова — настолько живым, что кажется, будто писатель сидит рядом с нами за столиком кафе. Автор колонки пересказывает бунинские зарисовки: Чехов, сын лавочника, советовал работать без остановки всю жизнь и говорил, что хорошему рассказу идёт на пользу, если вычеркнуть его начало и конец. Пока его немецкая жена Ольга блистала на московских сценах, сам Чехов жил в Ялте вдвоём с матерью, в доме, слишком большом для них двоих, и с тоской ждал телефонного звонка — по словам Бунина, он в шутку говорил, что если кто-то спросит, чем он занят, ответит, что ловит мышей.
Бессон замечает, что Чехова, в отличие от Пушкина, Достоевского, Толстого или Тургенева, недооценивали отчасти потому, что он не принадлежал к дворянству. Он приводит курьёзную ошибку современников в оценке его пьес и мнение самого Толстого, который признавался, что не выносит чеховских пьес, отмечая, что Шекспир писал плохо, но у Чехова получается ещё хуже. По словам колумниста, в снисходительной улыбке Чехова легко узнать взгляд врача, прощающего безумцев.
Отдельного упоминания, пишет Бессон, заслуживает эпизод, где Бунин сидит рядом со стариком — сыном самого Пушкина, а также толстовский совет, актуальный в любой момент жизни: нет ничего прекраснее настоящего мгновения.
