Дворцы Пятой республики долгие годы пахли холодным табаком и мастикой для паркета. При Макроне на смену пришли ароматические свечи и электронные сигареты — но это не отменяет обветшания самих зданий. Вот история о запахах французской власти за три с половиной века.
Ментоловые пастилки новой эпохи
Для советников, стоявших у истоков президентства Макрона в Елисейском дворце, запах власти навсегда ассоциируется с ментолом — пастилками Fisherman’s Friend, которые президент поглощает в неумеренных количествах. По словам одного из первых соратников «стартап-нации», их закупали целыми коробками, поскольку глава государства помешан на гигиене и свежести дыхания. Это можно назвать почти революцией: долгое время государственная машина скорее пахла остывшим табачным дымом и подгоревшим кофе ночных бдений — злоупотребление сигаретами без фильтра оставляло на позолоте республиканских залов стойкий тяжёлый запах.
Запах власти — это ещё и эпоха Николя Саркози с его митингами, купаниями в толпе и утренними пробежками перед камерами в чёрных авиаторских очках, с рубашкой, насквозь мокрой от пота: тогда царил культ тела, которое лепят, которое потеет, которое подчиняют себе. Бывший функционер UMP Жером Лаврийё вспоминает ужин во дворце, где его поразил резкий запах свежих цитрусовых от витаминного сока, поданного экс-президенту — тогда как остальным за столом наливали изысканное вино, сам Саркози ограничился творогом и апельсиновым соком свежего отжима, буквально наполнявшим комнату ароматом апельсина.
Кедр, свеча «дровяной огонь» и Eau Sauvage
Макроновская власть, напротив, избегает «животных» запахов и украшает кабинеты свечами — с ароматом «дровяного очага» для президента — и диффузорами с запахом ливанского кедра, по словам одного бывшего министра. Сам Макрон, по свидетельству приближённых, буквально обливается любимым парфюмом — Eau Sauvage от Dior, ароматно-древесным, — держа про запас несколько флаконов сразу: в ванной, в машине, в туалете. Тело короля не потеет — оно благоухает. В коридорах крыла супруги президента, в Елисейском дворце, царит другой, чарующий и деликатно пудровый аромат, выдающий присутствие Брижит Макрон.
«Сахарная вата и Карамбар»
Дворцы республики больше не пахнут потом усталых советников, корпящих над речами, — теперь это запахи сахарной ваты или персика, ностальгические ароматы электронных сигарет, чьи облачка пара улетучиваются без следа. Одна из приближённых Элизабет Борн со смехом вспоминает, как во время пандемии премьер-министр вейпила, и пар вырывался из-под маски сверху и снизу, будто из паровозной трубы; вспоминает она и тёплый сахарно-карамельный аромат конфет Carambar с нотками ванили — Борн была их большой поклонницей и держала целый запас.
Версаль и «надушенный двор»
Впрочем, макронисты не изобрели ничего нового. Писатель Камиль Паскаль напоминает, что двор Версаля был чрезвычайно надушен сильными ароматами — таким образом маскировали телесные запахи в эпоху, когда полагалось дистанцироваться от «человеческого состояния» и не иметь резкого запаха пота. Людовик XIV, прозванный «сладко благоухающим», держал личного парфюмера Мартиаля и предпочитал тяжёлые, мощные и экзотические ароматы — цибетин, мускус, жасмин, кастореум, одуряющий запах тубероз, — словно альфа-самцу полагалось выделяться своим шлейфом. К концу жизни, ослабленный болезнями, он стал настолько чувствителен к запахам, что переносил лишь воду из цветков апельсина — её даже заливали в дворцовые фонтаны.
По словам Паскаля, миф о нечистоплотности монархов сильно преувеличен: венценосные особы избегали купаний (воду подозревали в переносе миазмов), но тело растирали винным спиртом и по шесть-семь раз в день меняли рубашки. В Европе Версаль даже прозвали «надушенным двором» — отчасти из восхищения, отчасти в насмешку над этим кокетством. Людовик XV, по утверждению писателя, отличался безупречной гигиеной — именно для него была изобретена лакричная лосьон-полоскалка «вода Ботó». А вот кардинал Мазарини, страдавший приступами уремии и отличавшийся отвратительным дыханием с запахом мочи, спасался ароматизированными пилюлями.
Не первенствуют макронисты и в использовании антисептического геля, популяризированного пандемией ковида: историк парфюмерии Элизабет де Фейдо описывает, как знать издавна очищала руки пастой из ириса, бензоя и сладкого миндаля. Наполеон Бонапарт, при всей своей воинственности, был помешан на одеколоне и расходовал по флакону в день, нося его даже в солдатском сапоге. А бывший генеральный секретарь Елисейского дворца Алексис Колер по-своему, с иронией, воспроизвёл древнюю профилактическую традицию сжигания ароматических эссенций для отпугивания заразы: на его столе стояла свеча с ароматом инжирного листа и предупреждающей надписью на этикетке о том, что она отпугивает «придурков», хоть и не убивает их.
«При Байру в Матиньоне пахло супом»
Не стоит, впрочем, преувеличивать образ макронистской власти как одержимой гигиеной — политические оппоненты охотно поддерживают карикатуру о «напудренных маркизиках». Бывший коммуникационный директор Франсуа Олланда Гаспар Ганцер с иронией вспоминает, что при социалистическом президенте в Елисейском дворце часто пахло едой, поскольку кухни расположены прямо под резиденцией: день строился вокруг трапез — утренние совещания сотрудников проходили за кофе и тостами, обед — за блюдом в соусе; тогда пахло говяжьим стейком и горячей картошкой фри, тогда как теперь, по его словам, — вареными овощами и тофу. Собеседники из окружения нынешней власти в ответ подчёркивают, что Макрон — гурман, способный вслепую узнать хорошее вино, и большой поклонник сытных блюд, которые готовит новый шеф-повар Елисейского дворца (переманенный из Сената у Жерара Ларше), включая знаменитого «королевского зайца».
Сотрудники Франсуа Байру в Матиньоне, отвечая на вопрос о запахе, который им запомнился, неожиданно называют суп: по словам одного из его соратников, с первого дня на посту премьер-министра Байру перешёл на строгий режим — без алкоголя, с цельнозерновым хлебом, супом и омлетом на ужин, стремясь похудеть, а правительство формировалось за лимонной водой и чаем — вопреки легенде о беарнце как любителе бесконечных аперитивов.
Сигара, арманьяк и запах кожи
Курение, хоть и запрещено на рабочих местах, по-прежнему присутствует в коридорах власти. Бывший официальный представитель Елисейского дворца Сибет Ндиай вспоминает ночь дипломатического кризиса: пока президент находился в подземном командном пункте «Юпитер», она от нервного напряжения выкурила одну за другой множество сигарет на большом диване — с той ночи ей запомнился запах табака и кожи. Сам Макрон не курит, но иногда позволяет себе расслабиться поздним вечером сигарой с бокалом арманьяка после ужина — по традиции, лакей обносит гостей коробкой сигар, и даже некурящие берут одну, чтобы не обидеть президента; именно в этот момент Брижит Макрон обычно удаляется спать. По словам одного из немногих свидетелей этих приватных моментов, для Макрона это ещё и время выдержанного алкоголя, который он смакует поздно вечером, отвечая на сообщения, — единственный час, когда он наконец остаётся один.
Запахи «на местах» и стены, которые дышат
Более чувствительный к шуму, чем к запахам, Макрон нередко удивлял сопровождающих во время визитов на местах — ведь будни главы государства состоят не только из приятных ароматов. Один из близких к нему людей вспоминает визиты на биогазовую установку и скотобойню, где запах буквально бил в нос, но морщиться было нельзя, чтобы это не бросилось в глаза; сам же президент переносил это совершенно спокойно.
Стены тоже «дышат»: у мест власти есть свой запах, отпечатавшийся в обонятельной памяти чиновников, которым доводилось там служить. Один из советников президента описывает запах петрикора и подлеска во дворе Елисейского дворца после сильного дождя на светлом гравии. Бывший обитатель Матиньона с ностальгией вспоминает свежескошенный газон в парке резиденции. Другие называют министерство иностранных дел, буквально пропитанное запахом мастики для паркета — настолько, что персонал предупреждает посетителей не поскользнуться на натёртом полу. Бывший сенатор Пьер Шарон вспоминает аромат жёлтых роз мадам Шабан во времена, когда в правительстве заседал Жак Шабан-Дельмас.
Мышеловки и обветшание
По правде говоря, все сходятся в одном: дворцы республики нередко пахнут затхлостью и пылью тяжёлых гобеленов и ковров. Обременённое долгами государство с трудом поддерживает своё наследие, и стоит схлынуть первому восхищению этими историческими стенами, как наблюдательный глаз быстро замечает трещины и облупившуюся краску. По словам одного бывшего стратега власти, министерства — последнее место во Франции, где ещё пахнет пчелиным воском, а позолота некоторых кабинетов не уступает убранству кабинета Дональда Трампа, но стоит подняться в кабинеты советников на верхних этажах — там пахнет мышами из-за расставленных повсюду ловушек.
Особняки, где размещаются министерства, содержатся плохо, поскольку у государства нет денег, а политики боятся упрёков французов за лишние траты, вздыхает один бывший министр, рассказывая почти анекдотичный случай. За шесть дней между отставкой Себастьена Лекорню и формированием его второго правительства осенью 2025 года министры покинули свои кабинеты и вернулись лишь на церемонию передачи полномочий. По словам одного из них, принимая преемника в своём бывшем кабинете, он вдруг увидел его ошеломлённое лицо: за спиной только что пробежала крупная крыса — в отсутствие людей помещения снова «одичали».
Гаспар Ганцер сохранил особое, трогательное воспоминание о дне, когда покидал Елисейский дворец по окончании президентского срока Франсуа Олланда: ему запомнился запах моющей машины для ковров в коридорах — сильный запах моющего средства и химии, будто перед сменой жильца. Вскоре этой машине предстояло снова вступить в дело.
