Вашингтон всё активнее рассматривает китайскую биотехнологию как новую линию фронта технологической войны. Но The Economist предупреждает: попытка отрезать США от китайских инноваций в медицине ударит прежде всего по американским пациентам, замедлит разработку лекарств и ослабит собственную биоиндустрию.
Человеку, чью жизнь спасает новое лекарство, обычно всё равно, где оно было изобретено — в его стране или на другом конце света. Но американские политики всё чаще рассматривают китайскую биотехнологию как очередной фронт технологического противостояния. В Конгрессе обсуждают поправку к закону COINS, который ограничивает американские инвестиции в чувствительные технологии за рубежом, — теперь предлагается включить туда и лицензирование китайских биопрепаратов. Некоторые законодатели хотят, чтобы FDA перестало учитывать данные клинических испытаний, проведённых в Китае.
Эти страхи вызваны впечатляющим сдвигом в глобальной инновационной карте. Китайские компании провели почти треть всех клинических испытаний в мире в прошлом году — против 6% десять лет назад. Китай стал вторым источником новых лекарств после США. В 2025 году почти половина сделок по лицензированию стоимостью более $50 млн пришлась на китайские фирмы — в 2020‑м таких сделок не было вовсе. В отдельных областях, например в конъюгатах антител и лекарств — перспективном классе онкотерапии — китайские компании доминируют почти полностью.
Считать китайские достижения угрозой — ошибка. В ИИ и полупроводниках Америка опасается утечки интеллектуальной собственности в Китай. В биотехнологии всё наоборот: именно Китай делится знаниями с миром. И хотя тревога по поводу зависимости от китайских поставок активных фармингредиентов понятна — страна производит более 70% ключевых компонентов для жизненно важных лекарств — устойчивость цепочек поставок и научное сотрудничество — разные вещи. Получение новых знаний не может навредить США.
Игнорировать китайские разработки особенно глупо, учитывая низкую эффективность современной фарма‑индустрии. Создание нового лекарства стоит около $2,8 млрд и занимает больше десяти лет. Политики любят жаловаться на рост цен на препараты. Но предложения вроде отказа от китайских клинических данных лишь удлинят сроки разработки, повысят стоимость и снизят продуктивность исследований. Неужели Конгресс хочет, чтобы новейшие лекарства появлялись в Европе и Азии раньше, чем в Америке?
Некоторые опасаются, что если фармкомпании будут тратить бюджеты на лицензирование китайских молекул, то на американскую биотехнику останется меньше средств. Но инвестиции — не фиксированный пирог. Как показывает бум ИИ, когда появляются новые возможности, капитал приходит сам. Главное — не мешать американской биотехотрасли плохой политикой.
К счастью, США по‑прежнему лидируют в разработке лекарств. Американские компании обладают уникальной экспертизой в проведении поздних стадий клинических испытаний, регуляторных процедурах и выводе препаратов на рынок. Китайские биотех‑руководители в частных беседах признают FDA мировым регуляторным эталоном.
Но недавние решения Вашингтона подрывают это преимущество. В FDA высокая текучка кадров, включая уход руководителя Марти Макари. Принятие решений политизируется: компании могут получить «приоритетные ваучеры» для ускоренного рассмотрения в обмен на снижение цен и инвестиции в американское производство. Финансирование Национальных институтов здравоохранения — крупнейшего в мире спонсора биомедицинских исследований — сокращено. Научные программы закрываются по идеологическим причинам. Иммиграционная политика делает США менее привлекательными для учёных, включая талантливых исследователей из Китая.
Америка должна решать эти проблемы, а не закрываться от китайских инноваций. Лучший мир для пациентов — тот, где и Китай, и США создают дешёвые и эффективные лекарства. Болезни не знают границ. И лекарства тоже не должны.
