Резкие колебания цен на нефть и природный газ, вызванные войной с участием Ирана, отражаются на всех уголках мира. Экономисты рассматривают два противоположных сценария развития событий.

В оптимистичном варианте конфликт быстро завершается, и энергетические рынки стабилизируются уже к лету, не нанеся серьёзного ущерба глобальному росту и инфляции. В пессимистичном — затяжные перебои с поставками приводят к росту цен на продукты, транспорт и услуги, а нефть вновь поднимается к отметке $100 за баррель, что, по оценкам Goldman Sachs, может снизить мировой рост на полпроцентного пункта и увеличить инфляцию почти на один пункт в течение года.

Несмотря на то что сланцевая революция превратила США в нетто‑экспортёра энергии, страна остаётся уязвимой. С начала конфликта цена на бензин выросла на 20%, что сокращает потребительские расходы и давит на прибыль авиакомпаний, круизных операторов и промышленных предприятий. При этом высокие цены поддерживают американских нефтегазовых производителей.

Страны Персидского залива сталкиваются с ещё более серьёзными рисками. По оценкам Capital Economics, кратковременная война может привести к сокращению экономик региона на 2%, а затяжной конфликт — к падению на 15%. Особенно уязвимы Кувейт и Катар, чьи экономики почти полностью зависят от экспорта энергии. Кроме того, конфликт подрывает имидж региона как стабильного центра для инвестиций, ставя под угрозу масштабные реформы вроде Vision 2030 Саудовской Аравии. Туризм на Ближнем Востоке может сократиться на 27%, что означает до $56 млрд потерь. Негативные последствия ощущают и соседи: египетский фунт рухнул на фоне опасений, что рост цен на энергоносители усугубит финансовые проблемы страны.

Европа, только начавшая восстанавливаться после серии экономических потрясений, также сталкивается с угрозой. ЕС импортирует около 58% всей потребляемой энергии, и хотя европейские страны покупают немного топлива напрямую у государств Персидского залива, они страдают от роста мировых цен. Сокращение поставок из региона вызвало ценовую войну за оставшиеся объёмы, и европейские цены на газ выросли более чем на 50% за месяц. По оценкам Oxford Economics, влияние роста цен на энергию на инфляцию в еврозоне может быть втрое сильнее, чем в США. Особенно уязвима Италия, сильно зависящая от катарского СПГ.

В Азии ситуация неоднозначна. Китай, крупнейший в мире импортёр нефти, создал значительную защиту от энергетических шоков: стратегические запасы превышают миллиард баррелей, страна активно развивает возобновляемую энергетику и субсидирует электромобили, а также располагает крупной угольной промышленностью. Япония и Южная Корея, более зависимые от ближневосточной нефти, имеют большие запасы, но их зависимость от СПГ делает их уязвимыми: газ сложнее хранить, и запасы могут быстро иссякнуть. Некоторые страны вводят меры экономии: Южная Корея и Таиланд ограничивают рост внутренних цен на топливо, а Филиппины предписали госучреждениям отключать компьютеры в обед и не охлаждать помещения ниже 24°C.

Неожиданным бенефициаром кризиса стала Россия. До войны страна испытывала трудности с продажей нефти из‑за санкций, но перебои на Ближнем Востоке повышают спрос на российскую нефть и усиливают позиции Москвы в переговорах с Китаем, Индией и другими крупными импортёрами. Рост цен также поддерживает экономики Канады, Бразилии и Венесуэлы, которая постепенно увеличивает добычу. Однако даже в странах‑экспортёрах более высокие цены на энергию приведут к росту инфляции, поскольку дорожают авиабилеты и топливо.

Энергетический шок, вызванный войной, становится глобальным испытанием, затрагивая как богатые, так и развивающиеся страны. Вопрос о том, насколько долгим и разрушительным он окажется, зависит от продолжительности конфликта и способности мировых экономик адаптироваться к новым реалиям.