Экономические проблемы Европы включают стареющее население, недостаток инновационных компаний и слабые, недоразвитые рынки капитала. Государственные пенсионные системы с каждым годом всё сильнее давят на бюджеты.

Но что, если Европа могла бы превратить эти слабости в преимущества — используя пенсионные накопления для развития рынков и финансирования предпринимателей долгосрочным капиталом?

Европейские пенсионные системы изначально не были задуманы как механизм превращения работников в капиталистов. В 1889 году Отто фон Бисмарк, «железный канцлер» Германии, создал распределительную систему, в которой нынешние работники оплачивают пенсии нынешних пенсионеров. Идея заключалась в том, чтобы «подкупить [рабочих], заставив их воспринимать государство как социальный институт». Но сегодня любое повышение пенсионного возраста воспринимается как нарушение этого обещания. Система оказалась под сильным давлением из‑за старения населения: работникам приходится платить больше взносов, а налогоплательщики покрывают растущий дефицит. В Германии в этом году, по прогнозам, треть федерального бюджета будет направлена на пенсионную систему.

Одновременно рынки капитала Европы остаются крайне слабыми. Совокупная стоимость фондовых рынков ЕС составляет лишь 85% ВВП, тогда как в США — 220%. Это важно для инноваций, поскольку финансирование через рынки капитала лучше подходит для рискованных исследований и разработок, чем банковские кредиты. Кроме того, венчурным инвесторам нужны глубокие рынки, на которых они могут продавать свои доли.

Однако есть исключения, и они показательны. Швеция создала фонды, которые служат буфером для её распределительной системы, инвестируя на рынках. Часть взносов больше не идёт на выплаты нынешним пенсионерам, а направляется на индивидуальные инвестиционные счета. В результате пенсионные активы страны достигли примерно 671 млрд долларов, или 110% ВВП. Не случайно ни одна другая страна ЕС не создала больше «единорогов» на душу населения. Нидерландские пенсионные накопления составляют около 145% ВВП в коллективных фондах; с 2023 года им разрешено больше инвестировать в рискованные активы. По данным Morgan Stanley, Дания и Швейцария увеличили пенсионные активы примерно на 20% ВВП за десятилетие после расширения рыночных профессиональных пенсий. Если бы подобные реформы были внедрены по всей еврозоне, это высвободило бы более 3 трлн евро (2,58 трлн долларов).

Европейцы, привыкшие к государственным системам, вздрогнут от мысли о том, что их будущие доходы будут зависеть от рынков. Теоретики рынков капитала добавят, что выгода будет невелика, если вкладчики просто диверсифицируются, вкладываясь в США. Но высокий уровень государственного долга означает, что полагаться исключительно на государственные пенсионные обещания уже не так привлекательно, как раньше. И хотя диверсификация важна, на практике многие пенсионные фонды предпочтут держать значительную часть средств внутри страны.

Европейским правительствам, которые не несут высоких расходов по обслуживанию долга, следует начать создавать резервные фонды, финансируемые за счёт госдолга и профессионально управляемые, чтобы поддерживать распределительные системы. Профессиональные пенсии должны по умолчанию быть связаны с рынками капитала. Вкладчикам следует разрешить направлять часть своих взносов на индивидуальные инвестиционные счета. Образовавшийся разрыв в государственной пенсионной системе можно временно покрыть за счёт увеличения бюджетного дефицита, поскольку в долгосрочной перспективе выгода — более устойчивая система, меньше зависящая от бюджета.

Даже при таких реформах переход к более рыночной системе займёт время. Тем более важно начинать сейчас. Европейская комиссия давно пытается объединить рынки капитала ЕС, но эти усилия мало что дадут, если каждый рынок останется слишком маленьким. Технологический сектор Европы подаёт признаки оживления. Потенциальная отдача от пенсионной реформы никогда ещё не была столь высокой.