Ассоциация «Fintech Latvija» не исключает, что в будущем надзор за небанковскими кредиторами может перейти к Банку Латвии, однако считает недопустимым принимать решение в ускоренном режиме. О рисках реформы, состоянии рынка и проблеме мошенничества — в интервью Тины Лусе агентству LETA.
— Минфин предлагает с 1 января 2027 года передать функции регистрации, лицензирования и надзора за небанковскими кредиторами от Центра защиты прав потребителей (PTAC) Банку Латвии (LB). В чем главные опасения отрасли?
— Мы понимаем, что политическое решение двигаться в этом направлении, по сути, уже принято. Но до сих пор нет ясности, как именно будет выглядеть повседневный надзор и как это отразится на компаниях.
Заявленные цели реформы — повышение уровня защиты потребителей, концентрация надзора за финансовым сектором и AML в одном органе, а также стимулирование кредитования и конкуренции. Однако в информационном докладе Минфина практически не анализируется практическая сторона: как будет оцениваться платёжеспособность заемщиков, как изменится кредитная политика, как будет организован AML- и кибернадзор.
Компании опасаются, что надзор LB окажется более тяжеловесным и бюрократичным. Наши члены — это в основном небольшие организации, для которых рост административной нагрузки означает увеличение операционных расходов и меньше ресурсов на основной бизнес.
— Но LB уже контролирует не только банки, но и электронные платёжные учреждения, кредитные союзы. Разве нельзя выработать общий подход?
— Возможно, можно. Но сначала нужно проработать детали, а уже потом принимать решение. Сейчас же логика обратная: сначала — политическое «да», затем — попытка разобраться в последствиях.
Кроме того, цель «централизации AML» фактически не достигается. Налоговая служба (VID) продолжит надзор за бизнес-кредиторами, а PTAC — за компаниями по взысканию долгов. То есть полной концентрации всё равно не произойдёт.
— Насколько значим сектор небанковского кредитования?
— По данным PTAC, в первой половине 2025 года портфель небанковских кредиторов превысил 1,3 млрд евро. Банковский портфель за тот же период — более 17 млрд евро. То есть небанковский сектор уже составляет свыше 7% банковского портфеля.
Менее половины небанковского портфеля — это дистанционные потребительские кредиты. Далее идут лизинг и меньшая доля — ипотека, займы под залог движимого имущества и очные потребкредиты. Причём значительная часть лизингового портфеля связана с компаниями, принадлежащими банкам.
Мы считаем, что в долгосрочной перспективе вопрос передачи надзора действительно можно обсуждать, но не в формате четырёх месяцев и общественного обсуждения в период рождественских праздников. Это серьёзная реформа.
— Как обстоит дело с качеством кредитного портфеля?
— Если использовать банковскую методологию и считать проблемными кредиты с просрочкой более 90 дней, то в сегменте дистанционных кредитов этот показатель не превышает 5% от общего объёма. Доля проданных (цессированных) и списанных кредитов также около 5%. Это адекватный уровень.
Важно понимать: если проблемы с выплатами возникают сразу после выдачи кредита — это вопрос к оценке рисков. Но если трудности появляются позже, это часто связано с потерей работы или другими непредвиденными обстоятельствами.
— Сектор по-прежнему сталкивается с репутационными проблемами из-за высоких ставок в прошлом.
— «Дикий Запад» в отрасли — это история десятилетней давности. С тех пор регулирование ужесточено, и сегодня в Латвии одно из самых строгих в Европе. Сейчас мы внедряем Директиву о потребительском кредитовании — и у нас по ней нет чувствительных вопросов, потому что большинство норм уже действует.
Сегодня средний размер кредита изменился: если раньше популярной суммой были 100–300 евро, то теперь — 700–1000 евро сроком примерно на 12 месяцев. В 80–90% случаев деньги берут на покрытие неожиданных расходов — ремонт техники, автомобиля и т.п.
Это вопрос финансовой инклюзии. Люди, которым недоступна банковская кредитная карта с лимитом 2000 евро, не должны искать деньги в объявлениях на «ss.lv» или в Facebook-группах. Они должны иметь возможность обратиться в регулируемый сектор.
— Насколько серьёзна проблема мошенничества?
— Это серьёзный вызов. Бывают случаи социальной инженерии, когда человека убеждают взять кредиты в нескольких местах и передать деньги мошенникам. Иногда сотрудники компании даже звонят клиенту при появлении признаков риска, но он уже настолько убеждён мошенниками, что раздражается из-за «помех».
Ускорение обмена данными между кредиторами (сейчас — раз в три дня) могло бы снизить риски. Технологически обмен возможен хоть ежедневно. Но это не «серебряная пуля». Мошенничество — это индустрия, а не несколько людей, действующих случайно.
— Каковы перспективы рынка?
— Усиливается конкуренция с банками. Некоторые fintech-компании рассматривают получение лицензии малой банки. Платформа Mintos планирует подать заявку на банковскую лицензию для работы по всей Европейской экономической зоне. Это часть экспортного финансового сектора Латвии.
В нашей ассоциации 38 членов, и только 7–8 специализируются непосредственно на кредитовании. Есть компании в платёжном сегменте, инвестиционные и краудфандинговые платформы, разработчики AML-технологий.
Мы хотим, чтобы в Латвии росли экспортно ориентированные fintech-компании, платящие налоги здесь. Банк Латвии уже улучшил процесс лицензирования, и рынок это положительно оценивает. Этот стандарт важно сохранить.
— Почему вы выступаете против доклада правительства уже сейчас?
— Потому что нельзя принимать принципиальное решение, не проработав детали. По оценкам, в бюджете от реформы образуется минус около 2 млн евро, поскольку надзорные платежи будут поступать Банку Латвии.
Если цель — облегчить административную нагрузку, нужно сначала чётко оценить, из чего она состоит сейчас и какой станет после реформы. Реформа возможна, но она должна быть продуманной, а не продиктованной предвыборной атмосферой.
