В начале декабря у центристского правительства Германии не хватало голосов, чтобы провести закон, призванный спасти шаткую пенсионную систему страны. Группа из 18 депутатов коалиции отказалась поддержать инициативу из-за её стоимости, лишив правительство парламентского большинства.

Закон был спасён в последний момент неожиданным союзником — крайне левой партией Die Linke и её 64 оппозиционными депутатами, которые воздержались при голосовании. Это позволило снизить необходимый порог большинства для принятия закона — и стало очередным примером того, как крайние левые превратились в ключевого арбитра в немецкой политике. Столь заметного влияния партия не имела с момента своего основания почти два десятилетия назад.

После падения коммунизма и воссоединения Германии более тридцати лет назад крайне левые играли в стране периферийную роль. Коалиционные правительства поочерёдно формировали партии центра-левых и центра-правых взглядов, тогда как Die Linke — партия, созданная в том числе бывшими членами коммунистической партии ГДР времён холодной войны, — оставалась в оппозиции.

Теперь же этот политический центр трещит под давлением ультраправой партии «Альтернатива для Германии» (AfD), которая контролирует около четверти мест в парламенте. Стремясь любой ценой избежать зависимости от крайне правых, партии истеблишмента всё чаще обращаются за поддержкой к крайне левым — формируя неофициальный союз, который может либо обеспечить выживание правительства, либо привести к его краху.

Со своей стороны Die Linke («Левая») умело использует возросшее влияние, превращаясь в одного из реальных игроков немецкой политики. В мае партия помогла лидеру крупнейшей правоцентристской силы Фридриху Мерцу получить пост канцлера. В сентябре — обеспечила ему поддержку при ключевом судебном назначении.

В Die Linke утверждают, что, поддерживая правительство, им удалось добиться важных уступок и одновременно не допустить усиления крайне правых. «Быть прагматичными и быть социалистами — это не противоречие», — заявила Инес Швердтнер, сопредседатель партии с октября 2024 года.

Когда нынешний центристский альянс пришёл к власти в мае, многие наблюдатели ожидали, что Die Linke, в рядах которой по-прежнему немало политиков, мечтающих о социалистическом будущем Германии, будет использовать своё влияние для блокирования инициатив коалиции.

Особенно опасным это могло стать при голосованиях по конституционным вопросам, где требуется большинство в две трети голосов — значительно больше, чем есть у коалиции. Две партии альянса — правоцентристские христианские демократы Мерца и левоцентристские социал-демократы — контролируют лишь немного больше половины из 630 мест в бундестаге.

«В вечер выборов один журналист сказал мне: “Теперь, имея возможность блокировать две трети голосов, вы можете остановить всё”», — вспоминала Швердтнер. — «Я тогда подумала: “Ого! Мы раньше не осознавали, что это вообще вариант”».

Однако вместо жёсткого противостояния Die Linke несколько раз протянула коалиции руку помощи. 6 мая, в первый день работы нового правительства, Мерц — будущий канцлер — неожиданно не смог набрать голосов для формального, почти церемониального подтверждения своего назначения. Чтобы избежать унизительной задержки и повторного голосования через несколько дней, ему требовалось изменить процедуру, а для этого — две трети голосов.

Мерц и его партия были в отчаянии. Тогда будущий министр внутренних дел Александр Добриндт вспомнил, что у него есть личный номер телефона Янины Висслер, члена руководства фракции Die Linke в парламенте. После короткого обмена сообщениями Die Linke согласилась дать необходимые голоса — при условии, что партия Мерца публично поблагодарит их за поддержку.

Для христианских демократов это, вероятно, стало горькой пилюлей: официально они отказываются сотрудничать с Die Linke, считая её экстремистской партией. Однако в будущем у них, возможно, не останется иного выбора.

«В конечном итоге тот факт, что канцлер Мерц был избран в первый же день, стал возможен благодаря тому, что мы взяли на себя ответственность», — заявил Бодо Рамелов, один из лидеров парламентской делегации Die Linke. Похожая ситуация повторилась в сентябре, когда Die Linke обеспечила необходимые голоса для назначения кандидата от христианских демократов в Федеральный верховный суд. И снова требовалось большинство в две трети — и снова крайне левые пришли на помощь.

Однако голосование за консервативного судью вызвало возмущение среди наиболее идейных сторонников партии. В левом журнале Jacobin член Die Linke Фабиан Неринг назвал этот шаг «упреждающим послушанием».

Существует опасение, что чрезмерные компромиссы могут оттолкнуть десятки тысяч новых — преимущественно молодых и идеалистично настроенных — членов, которые массово вступили в партию за последний год.

«Молодые партийцы, как правило, очень быстро и открыто выражают своё мнение», — отмечает политолог Уве Юн из Трирского университета. — «Вопрос в том, сможет ли партия удержать этих молодых избирателей и членов в долгосрочной перспективе».

Среди членов Die Linke и политических наблюдателей также идут споры о том, к чему приведёт новая роль партии. Die Linke по-прежнему остаётся небольшой оппозиционной силой, и никакие прагматические манёвры не заставят коалицию принять её повестку.

Однако руководство партии видит ситуацию иначе. Там утверждают, что поддержка судебного назначения была вопросом демократического принципа: в противном случае коалиции пришлось бы опираться на голоса AfD, которую власти ряда федеральных земель признали экстремистской.

Кроме того, в партии настаивают, что без их воздержания при голосовании по пенсиям отколовшаяся консервативная фракция смогла бы добиться серьёзных уступок, значительно ослабив пенсионную поддержку для миллионов немцев.

«Социалистическая политика всегда имеет осязаемый результат», — сказала Швердтнер. — «И остановить сокращение пенсий для миллионов людей — именно такой результат».

Аналитики расходятся во мнениях о том, помогает ли новая роль Die Linke центристской коалиции или, напротив, вредит ей. С одной стороны, партия способствует принятию законов. С другой — рискует подстегнуть недовольные фракции внутри коалиции, которые считают, что неформальное сотрудничество с Die Linke легитимизирует экстремистскую силу.

Единственная партия, которую эта прагматика явно не ослабляет, — сама Die Linke. Согласно опросу Ipsos, проведённому в начале декабря, если бы федеральные выборы состоялись тогда, партия получила бы 10% голосов — более чем на один пункт больше, чем в феврале, и лишь немного уступая «Зелёным» и социал-демократам.

«Думаю, значительная часть нашей базы прекрасно понимает, что мы действовали в интересах обычных людей», — сказала Швердтнер, говоря о пенсионном голосовании. — «Люди в этой стране заслуживают стабильной арендной платы не меньше, чем они заслуживают работающих институтов».