Сколько можно публиковать письма из склепа Эпштейна? Столько, сколько человечество будут интересовать темы секса и жизни верхушки общества. Таксисты в Нью-Йорке сплетничают, что Трампа с его нынешней супругой познакомил именно он. Ну так что же, как говорится, тут криминального?
Можно ли придумать лучший пример того, насколько деградировал Конгресс, чем то, что первым делом после окончания шатдауна он занялся… чем бы вы думали? Правильно: возвращением истории с письмами Джеффри Эпштейна из могилы. Это именно то, чего американцы точно не ждали.
Но таков Вашингтон 2025 года: все, похоже, снова одержимы электронными письмами Эпштейна, упоминающими Дональда Трампа задолго до его президентства.
Демократы выборочно слили письма (полученные в рамках расследования Конгресса), где упоминается Трамп. Республиканцы ответили публикацией тысяч других писем, которые компрометируют многих, но почти ничего нового не говорят об уже умершем сексуальном преступнике.
Все давно знали, что Трамп и Эпштейн общались в Нью-Йорке в 1990-е и начале 2000-х, хотя позже разошлись. Это обсуждалось ещё в ходе выборов 2024 года и стало темой в первом президентском сроке Трампа, когда демократы резко критиковали сделку о признании вины, заключённую тогдашним прокурором Флориды, а позже министром труда Алексом Акостой.
Акоста в итоге ушёл в отставку — совершенно напрасно, как мы писали тогда: соглашение обеспечивало хотя бы уголовное наказание, и Эпштейн провёл 13 месяцев в тюрьме.
✉️ Какое письмо вызвало наибольший шум
Больше всего внимания привлекло письмо 2011 года, адресованное его соучастнице Гислейн Максвелл:
«Хочу, чтобы ты поняла: та собака, что не гавкала, — это Трамп… [Имя жертвы скрыто] провела часы у меня дома с ним, но его ни разу не упомянули. Начальник полиции. И т. д. Я на 75% там.»
Контекст письма неясен, как и то, что означает его «75%».
Упомянутая жертва — трагическая Вирджиния Джуффре — публично заявляла ещё до самоубийства, что Трамп никогда не участвовал ни в чём предосудительном.
И при этом она вполне свободно рассказывала о других мужчинах из окружения Эпштейна.
Демократы — и несколько республиканцев — снова требуют, чтобы Минюст раскрыл все файлы Эпштейна «ради прозрачности».
В Палате представителей, похоже, достаточно голосов, чтобы принять соответствующую петицию — голосование может состояться уже на следующей неделе.
Проблема для «сторонников прозрачности» в том, что Минюст при Байдене уже четыре года имел все эти материалы и мог опубликовать их,
а также мог привлечь к ответственности других лиц, кроме Максвелл и самого Эпштейна, — если бы считал, что сможет добиться обвинительного приговора.
И администрация Байдена точно не стеснялась нападать на Трампа или даже предъявлять ему обвинения, когда считала это возможным.
Как Трамп сам себе навредил
Как это часто бывает, Трамп стал сам себе худшим врагом.
Во время кампании он разжигал ожидания конспирологов, уверенных, что «государство прикрывает богатых и влиятельных». Когда Трамп пришёл к власти, генпрокурор Пэм Бонди и директор ФБР Кэш Пател намекали на «взрывные факты», но позже заявили, что ничего такого нет.
Теперь Трамп снова называет происходящее «фейком» и одновременно давит на республиканцев, чтобы они голосовали против петиции о публикации файлов. Он выглядит так, будто ему есть что скрывать —
даже если скрывать нечего.
То, что Бонди должна была сделать уже давно, — это выйти к прессе и спокойно объяснить,
почему она не хочет публиковать больше материалов, чем уже выпустила. И выдержать атаки СМИ.
Есть серьёзные причины не выбрасывать в публичное пространство сотни тысяч страниц сырых файлов ФБР: риск нарушить частную жизнь людей, риск необоснованной вины по ассоциации ,риск навредить жертвам, которые пока не были публично идентифицированы.
Что происходит в Вашингтоне
Демократы хотят держать историю Эпштейна живой, потому что она портит репутацию Трампа — и, возможно, новые материалы окажутся ещё хуже.
Республиканцы же не хотят идти против части MAGA-электората, уверенной, что во всём стоит заговор «глубинного государства».
И всё это сегодня называется «работой на благо американского народа».
(WSJ).
